Белое солнце дознавателей полностью

Второй дознаватель был низким, плотным и рябым, с простоватым лицом прожженного мошенника. Такие бьют в спину, продолжая добродушно улыбаться. Мы пересекались не часто, но я помнила, как он ведет допросы – жестко, очень жестко. Получая удовольствие от подчинения. Но... они не ладили с Таджо, зачем их поставили в связку на открытый класс? Рябого зовут... зовут...

– Кто это? Имя рода?

– Безродный, – выплюнул Сяо.

– Мне кажется не только у него приставка «мистер», – язвительно протянул Гебион, который явно прислушивался к разговору. Настолько язвительно, что я сделала себе пометку проследить, чтобы средний Сяо и мой со-ученик не пересекались лишний раз. Особенно в присутствии Фей-Фей.

– Дамы и господа! – хорошо поставленным голосом начал выступление рябой дознаватель. – Мы рады приветствовать вас на открытом занятии по теории «Менталистики»...

– Мистер мистеру рознь, – спокойно парировал Малыш. – Он – ведущий, и эта звезда постоянно соревнуется с нашей. Мест в столичном Управлении не так много, и многие считают, что сира Шахрейна продвигает род Таджо.

– Но это не так, – отозвалась я, наблюдая за тем, что происходит внизу – Шах начал чертить на доске стандартные диаграммы. И делал это – безупречно, как и всегда.

– Не так, – легко согласился Сяо. – Но... мы облажались на Севере, – произнес он совсем тихо, почти мне в ухо – завитки волос шевельнулись от чужого горячего дыхания. – Облажались так, что его могут снять с должности. Так сказал Бутч. Официально – наградили, но не официально..., – Малыш вздохнул, – нам светят восточные топи на ближайшие пару зим.

– Не понимаю...

Через две зимы Таджо должен преподавать в Академии, уже в статусе Магистра. Его карьера в столице всегда двигалась только вверх. Всегда! Или... события изменились?

Малыш пожал плечами.

– Бутч считает, что помогла бы защита диссертации – тогда могут оставить в столице, но...

– Рябой – магистр?

– Рябой? – Сяо довольно фыркнул. – Да, преподает в Академии. Это не гласно, но сейчас решается вопрос – чья звезда будет кормить москитов на болотах. Я уже прикупил артефактов от водяных змей и мазей, – поделился он доверительно. – Готов!

– ... наше занятие продлится два стандартных урока, – продолжал громко вещать рябой дознаватель, – и будет посвящено основным способам простейшей защиты и распознавания...

Шах молчал. Стоял в стороне, полностью устранившись от процесса, хотя рассказывать он – умел, и объяснял гораздо лучше и понятнее многих.

Диссертация Таджо посвящена параллельным потокам, и основная проблема, насколько я помню, была в расчете одного единственного показателя. И решит эту задачу он как раз через десять зим – именно тогда ему первый раз выдали награду за исследования.

Но... десять зим – это слишком долго. Пока они будут кормить живность на востоке – пришлют ещё одну пятерку, и на Север в том числе. В том, что расследование будет продолжаться, я не сомневалась нисколько.

Новую пятерку. Которую я не знаю, которую нужно изучать, искать подходы и рычаги воздействия. Это плохой расклад, Великий!

Занятие длилось почти шестьдесят мгновений, зевать все начали через десять – объяснять «рябой» не умел от слова совершенно. Представляю, как все стонут на спецкурсе в Академии. Он говорил нудно, неинтересно, и так снисходительно, что казалось, он преследует противоположную цель – отпугнуть юных курсантов от факультета «Менталистики».

Геб даже не пытался делать вид, что слушает, Сяо дремал с открытыми глазами и почти посапывал. Я – следила за Таджо и не могла понять, чего он добивается.

«Рябой» уже рассказал о защите, способах контроля эмоций, об управлении ментальными состояниями и якорях, посвятил больше десяти мгновений воспеванию профессии дознавателя, тому, какие преференции получает юный неофит, и как дружно и хорошо всем на факультете.

Сяо громко хмыкал каждый раз, когда слышал слово «дружно». И когда я уже выдохнула и подобрала юбки, просчитывая, в какую из кофеен мы пойдем после занятия, дверь в аудиторию прямо за нашими спинами распахнулась.

Ровно шесть дознавателей, в строгой черной форме Управления зашли в учебный зал.

– Ревизоры, – выдохнул побледневший Малыш чуть слышно, и сразу выпрямился, отодвинувшись от нас назад.