– Госпожа не хочет насладиться красотами пустыни? – это второй раз, когда внук Старухи подал голос – первым был тот, когда он почти по слогам, повторял для меня правила перед поездкой.
Сзади тихо задушено зафыркали.
– Госпожа уже удовлетворена. Красоты более чем достаточно, – парировала я спокойно. – Линия сигнальных вышек расположена дальше?
– Прямо на этих песчаных горах, – мне кивнули, показывая перед. – Здесь граница заворачивает очень близко.
Я прищурилась, но не смогла разглядеть ничего – солнце садилось и слепило глаза.
– Когда в последний раз был прорыв тва… шекков?
– Пока Кораи хранят эту землю – прорывов на этой земле не будет, – и как будто вторя этому высокомерию, сверху прозвучал пронзительный крик орла, который закладывал над нашим маленьким караваном уже второй круг. – Мы остановим любой прорыв.
Псаковы Кораи – внутри жаром вспыхнула ярость и Фифа, почувствовав настроение, – всхрапнула и нервно переступила копытами.
– И тем не менее. Если… предположим… только предположим, сейчас произойдет прорыв. Тварей, – уточнила я холодно, – не Грани, конечно же. Мы в безопасности?
– В полной безопасности, госпожа, – юнец щелкнул застежками артефакта и полоса ткани упала, открывая лицо – смуглое, узкое, сужающееся к низу, с чуть хищным разрезом глаз – достойный потомок рода, и молодой… ненамного старше Геба. – Иначе никто не отпустил бы цветы из гарема в моем сопровождении.
– Но вы – один! Вы владеете Гласом? – лед был хрупким, потому что чужие техники заклинателей – это не то, что можно обсуждать в обществе.
– Господину не нужен глас, – насмешливый девчоночий голос прозвучал сзади. – Господин один – сам, может остановить волну…
– … и поменять твердь и Грань местами… – закончила я саркастическим шепотом.
– Госпожа… а вы когда-нибудь призывали шекков?
Я развернулась на голос, дернув поводья, но так и не смогла определить, кто это, из этих закутанных с ног до головы в белое южанок.
– Нет. Но шекки – те же твари.
– Шекки другие!
– Лучше? Красивее? Больше? – я засмеялась.
– Опаснее, – голос юного Корая звучал совершенно серьезно.
– Как будет угодно господину, – я склонила голову.
– …и тем не менее, госпожа… – моя партнерша по дороге, почти подпрыгивала в седле от нетерпения, – вы не хотите попробовать призвать? – так вот зачем эту лукавую деву поставили со мной в пару.
– Нет.
– Но…
– Это запрещено правилами – есть четко прописанные случаи, когда можно призывать на чужой земле, сейчас не такая ситуация. И нужно разрешение рода, который хранит землю, – перечислила я лениво. – И… у меня нет с собой флейты…
Меня уговаривали – я отнекивалась, ссылаясь на правила. Флейта нашлась – и даже две, кто бы мог подумать, что южанки не представляют себе прогулку по пустыне без музыкальных инструментов?
Ради чего всё это было затеяно – очевидно, у меня не было ни малейших иллюзий, что кто-то серьезно воспринял мои слова о необходимости ежедневных прогулок для Фифы.
Старуха хотела проверить силу Зова – последнее, что они не смогли лицезреть лично. Готова поставить свою печать, что раньше, чем я успею раздеться в комнате – записи и отчеты будут у Рейны.
– Под мою ответственность, – серьезность заявления слегка портил мальчишеский фальцет – голос продолжал ломаться, но юный Корай пытался выглядеть солидно – и выглядел, судя по тому, как гаремные девы смотрели на своего господина. Он поднял вверх правую руку, и темно-синее облако лизнуло пальцы. – Под мою личную ответственность. Слово Корай.
– А… вы справитесь?
Сзади не хихикали – сзади откровенно смеялись, чуть приглушенно – кади гасили звуки.
– Я уверяю вас, маленькая северная госпожа, – Мальчишка улыбнулся мне, как неразумному ребенку – и лицо стало почти красивым, хищность черт сгладилась, – что смогу развернуть любой ваш призыв обратно.
Флейту я выбрала поменьше – легче, и долго плела очищающие – не удовлетворившись одним плетением – мелочно, но чтобы продемонстрировать нежелание использовать чужой инструмент, которого касались чужие губы – хватит. Спешилась, отошла на десяток шагов, и прищурилась – столбики границы были впереди, и чуть выше, почти сливаясь с линией горизонта – если присмотреться до рези в глазах – вспыхивали через равные отрезки времени редкие алые всполохи сигнальных вышек.
– Под вашу ответственность, сир.
Первые ноты – сфальшивила, потом приноровилась, и лениво отыграла призыв, вкладывая толику силы – чуть-чуть, ровно столько, чтобы можно было уловить зов.
– Пф-ф-ф…
– М-м-м…
Разочарованные вздохи сзади были громкими и их никто не скрывал. Мальчишка почти сиял, распрямив плечи, и улыбался мне… очень довольно. Я опустила инструмент и подняла лицо к небу, отслеживая боковым зрением, как воронки над зыбучими песками становятся все ближе и ближе к нам, вытягиваясь в одну линию… как будто пески следовали за нами.
– Шекки сильнее тварей. Самые сильные из тварей, и госпожа имела возможность убедиться в этом… – мальчишка говорил что-то ещё, но я не слышала – думала.
