Я крутнула флейту между пальцами – гладкий нефрит послушно скользил, шелковистая кисточка взлетала и опадала по кругу: «сам, сам, сам».
– Возвращаемся, госпожа…
– Хочу попробовать ещё раз. Дайте мне второй шанс, сир, – я обернулась и подняла два пальца вверх и… раздвинула их так, что получилась литера V. И улыбнулась. Нежно. Нежнейшей из своих улыбок, как и положено улыбаться хрупким северным цветам.
И мне – позволили.
В этот раз я сначала слушала ветер – развернулась спиной к сопровождению, и нарушила этикет, отстегнув кади, которое белым облаком реяло за спиной. Пробежалась пальцами по нефриту, погладив, и поднесла флейту к губам.
И в этот раз я начала без проигрыша – первые ноты резко взметнулись вверх, подхваченные ветром, и птицы в вышине откликнулись резким клекотом – и эхо многократно усилило звук, разнося по долине.
Мелодия рвалась вверх, я играла, вкладывая туда всё, что могла.
Мелодия летела ввысь, рвалась, птицы кружили над нами, вращаясь по спирали, как будто привлеченные звуками и запахом силы.
И той частью своего существа, которое не было источником – было и не было мной, что-то в крови – проснулось и… почувствовало связь.
Мелодия летела вверх, я летела вместе с птицами – бескрайние пески простирались подо мной… пустыня действительно величественна и бескрайняя… и здесь действительно… бескрайнее количество шекков…
Я вкладывала всю силу в призыв – всю, какая была, но это было слишком мало… слишком… мне нужно было ещё… много… бескрайнее количество силы… и когда мелодия взлетела вверх особенно высоко, на вдохе… я активировала Звезду Давида.
Короткий импульс силы и чужой артефакт вспыхнул горячим металлом на груди, и… псаков Кантор не сказал мне! Не сказал, что это так сложно!
Силы было слишком много – чтобы удержать и контролировать, или я была слишком слаба, направляя весь контроль в Зов…
Сзади кто-то закричал, но было – поздно. Я зачерпнула все, что есть, и без всяких плетений – только сырая сила и намерение – отправила её в небо с одним приказом – усилить, усилить Зов так, чтобы содрогнулись пески.
В животе Яванти бурчало.
Он переминался с ноги на ногу, в ожидании господина и нет-нет да и засовывал пальцы за пояс, проверяя, сколько входит.
События летят так быстро, что иногда кажется сам Немес впряг в колесницу пару крылатых змеев.
Он выдохнул облегченно – всего три пальца, как и вчера. Нежно почесав живот, и расправив рубашку, он вытащил руку из-за пояса.
Свиток во внутреннем кармане жег бок – и пирамидка, которую записали у вдовушки. Слуга Корай становился очень разговорчив вечерами – зачем нужны менталисты в этом мире, когда есть женщины?
