Белое солнце дознавателей полностью

– Вира будет больше, – старик явно устал и прикрыл глаза. – Глава может изменить решение, и выкупом за тебя клан Блау будет очень… доволен. Жена не должна ненавидеть мужа, птичка. Не любить может, но уважать обязана… сейчас не Смутные времена, чтобы брать невесту силой. Скажи – да, и у тебя будет всё, что пожелаешь… мои дети достойны…

– Нет.

Слово прозвучало тихо, музыка не прекращала играть, но, казалось, на мгновение на нас упал купол звенящей тишины – от которой почти заложило уши.

Старик не отреагировал – так же неторопливо посасывал трубку, выдыхая маленькие колечки дыма, и даже не открыл глаз, только сделал едва заметный жест пальцами. Слуга появился мгновенно – согнулся пополам в поклоне, и, поставив перед Главой пирамидку, растворился в альковах.

– Скажи – да, – повторил он. Взгляд темных глаз был давящим, но чужая сила обтекала, не дотрагиваясь, и только волоски на шее поднимались от напора. И Глава – устал. Устал так же, как дядя. Нести бремя за Клан – это власть, за которую постоянно нужно платить. – Сама, – повторил он ещё раз. – Я даю выбор маленькая птичка, – суховатый палец нежно обвел пирамидку по грани. – Выполни долг рода, достойная дочь должна достойно нести ответственность…

– Нет, – повторила я ещё раз. – Я знаю свой долг. Дядя дал мне выбор – и я выберу жениха, но это будет не сын рода Корай.

– Маленькие птички плохо живут в неволе… северянки нежны, но лишь немногие способны привыкнуть к правилам Юга… Я – давал тебе выбор, запомни – девочка, когда сегодня ночью будешь смотреть на небо. Запомни, кто дал тебе выбор, а кто – отдал приказ, – пальцы сложились в плетение, кольца звякнули, и артефакт записи начал работу.

Трехмерная полупрозрачная проекция появилась над столом – запись делали в кабинете. Луций? Дядя был одет по-полной форме, родовая печать Главы тускло пульсировала поверх кафтана.

– Я, Кастус Октавиан Блау, Глава рода Блау…

Дальше я почти не слушала – смотрела, как шевелятся губы, как дядя хмурит брови, как пульсирует тьмой родовое кольцо на пальце. Интересно, где был Данд в этот момент? Прошло всего несколько дней, а я так по ним соскучилась… уже так соскучилась… как будто прошла ещё одна жизнь.

– … это – приказ, – последнее, что сказал дядя именно мне. Дальше, он обращался к старику. – Между нами больше нет долгов, Джихангир. Род Блау больше ничего не должен роду Корай. Видит Великий. Да будет так.

– Да будет так, – эхом повторил старик. – Видит Немес. Да будет так.

Запись закончилась, артефакт загудел, проекция тускло моргнула и погасла. Свиток мне поднесли мгновенно.

– Открывай, – властно скомандовал Джихангир, и мне не нужно было смотреть – я и так знала, что там увижу. Дистанционные приказы Главы клана всегда заверяются такими двойными свитками – с оттиском большой печати, которая светилась темным орнаментом. У дяди – такой же. Как только я открою – приложив силу, приказ вступит в действие. – Открывай, – ещё раз повторил старик нетерпеливо.

Пергамент зашуршал, сила Блау вспыхнула темным облаком, лизнув пальцы и родовое кольцо. Текст был почти тот же, что и на пирамидке – три жениха, три дня, выбор.

Музыка играла – танцовщицы танцевали что-то зажигательное, ритм колокольчиков гремел в ушах так, что заломило виски.

– Слушаюсь. И повинуюсь.

Свиток я свернула туго, медленно и тщательно, убрав во внутренний карман.

– Это моя единственная уступка Кастусу, птичка – у тебя есть три лунных дня, чтобы решить. Не выберешь сама – все наследники едут на пустынную охоту. И ты – тоже. Будем скакать от зари и до заката. И самый удачливый заберет приз по воле Немеса, – он пососал трубку. – Сама или приз. Решай.

Старику нравится играть в выбор-без-выбора?

– Сама.

– И помолвка будет быстрой. Разве мы можем разлучить любящие сердца? – Джихангир качнул головой. – Три лунных дня, и мы почтим Храм Немеса. Тебя будут сопровождать, маленькая птичка, один из семи, каждый раз, когда ты покидаешь женскую половину, чтобы ты могла сделать выбор…

– Трое, – перебила я сухо. – Приказ Главы рода звучит однозначно – три дня, три жениха.

– Да будет так, – Джихангир властно кивнул слуге и один из нарядно одетых мужчин, из нижнего зала, встал и прошел к нам. – Проводи.

Руки Кораю я не подала – поднялась сама, нарушив этикет, но он быстро убрал ладонь, изящным жестом – много вращается в свете.

– Госпожа…