Белое солнце дознавателей полностью

Обратно мы шли теми же коридорами в полном молчании. Я – говорить не хотела, что думал Корай, которому буквально навязали невесту, я понятия не имела. Слуги держались на почтительном расстоянии – значительно большем, чем обычно.

Я рассматривала кандидата искоса – бросая быстрые взгляды. Чуть выше меня, около двадцати зим, тренирован, двигается так, как будто много времени проводит в седле, смуглый, темноволосый, темноглазый – типичный южанин. На пальцах мало артефактов и все боевые, ни одного защитного – настолько полагается на свою силу?

– Госпожа, – позвал он перед самым входом на женскую половину, куда не было хода мужчинам.

– Благодарю, – я присела в сухом официальном поклоне.

– Прошу уделить мне пару мгновений… нам стоит познакомиться поближе…

– Не стоит, – ещё один поклон. – До завтра, благодарю, сир.

Стазис прилетел мне в спину раньше, чем я успела сделать один шаг. Плетения вспыхнули сзади, но уклонится я не успела.

– Госпожа, – позвал Корай мягко, и обошел по кругу, остановившись прямо передо мной. Темные глаза смеялись. – Когда я прошу несколько мгновений, я ожидаю, что мой приказ будет выполнен. Беспрекословно.

Стазис был полным – в плетениях он хорош, я едва-едва могла моргать.

– Южные девы с рождения знают, как нужно повиноваться господину, – рука мягко потянулась к кади – застежки щелкнули и алая ткань опала вниз, открывая лицо. – Когда господин говорит сидеть – следует сидеть, – чужие шероховатые пальцы пробежались по скуле, небрежно погладив, – когда господин говорит молчать – следует молчать, – погладили подбородок, губы. – А северных дев нужно всему учить…

Корай не торопясь, отогнул покрывало на голове, медленно, вытянул прядь из прически, намотал на палец, и вдохнул запах – ненадолго прикрыв глаза.

– Господин отдает приказ – женщины повинуются. Это понятно? Госпожа…

Понятно. Он поймал меня в неудобной позе – и уже начала затекать шея, а завтра будет болеть спина. Псаков стазис! Псаковы Кораи! Псаков Джихангир! И ни одного кольца на пальцах – перед посещением Главы артефакты надлежит снять.

Лицо он приближал медленно – совершенно никуда не торопясь. Заправив волосы за ухо, погладил по щеке, провел пальцами по шее.

– Говорят, северянки ценят напор в мужчинах, – пробормотал он тихо и – поцеловал.

Поцелуй легкий, как крылья бабочки. Аккуратные, нежные, почти целомудренные касания губ.

Я не моргала – сердце билось ровно и часто, пожаром разгоняя кровь по венам, источник внутри вспыхивал в такт с ритмом пульса.

Считала такты, чтобы сбросить стазис – Корай целовал.

Насилие не всегда причиняет боль. Иногда, насилие – это удовольствие, которого вы не хотели. Удовольствие, которое вы не выбирали. Удовольствие, которое решили причинить вам.

Он отстранился через пару мгновений, поискал что-то в моих и глазах – я смотрела нежно, и, удовлетворившись, щелкнул пальцами, снимая плетения. И – поцеловал ещё раз. Я – охотно ответила, потянувшись следом, забросила одну руку на шею, другую – в карман и… нажала на точки.

Хруст был влажным.

Била я трижды – два промазала, но кровь ярким алым потоком – жарче, чем мое платье заливала подбородок Корая, который начал заваливаться на бок, на траву – сломанный нос целители ему будут лечить явно не одну декаду.

– Госпожа!!!

Крик был высоким и почти сразу оборвался, как будто-то заткнули рот. Я стянула кастет и щелкнула пальцами – щелчка не получилось – пальцы скользили от крови.

– Госпожа!

Отерев их о подол, я выплела первый узел базовых целительских плетений – полное очищающее – это научит господина уважению и позволит надолго запомнить урок.

– Госпожа! Нельзя! Это гарем! Плетения – это нападение! На одного из Наследников! Госпожа, казнят всех! Всех! Клятва! Прошу, одумайтесь, госпожа! Одумайтесь!

Плетения сияли передо мной в воздухе – осталось два узла, но я медлила.

Гарем. Кораи. Приказ.

Глава не простит унижения сына. Внука? Такого – простит. Главное – семья. Блау не нужны новые долги перед Кораями.

Я развернулась к служанкам резко – алые юбки взвихрились вокруг ног и схлопнула плетения.

– Вы же следите? Докладываете обо всем Старшей госпоже?

Служанки опустили головы.

– Так вот, можете передать, что господин номер один выбыл из списка женихов. Навсегда и полностью. Исключен за вопиющую грубость проявленную по отношению к хрупкой сире.