К стихии спроса делаются попытки подойти научно. Взять счеты и прикинуть: куда ее повернет? Прикинув, пишут прогнозы. Такие прогнозы на несколько лет вперед были представлены учреждению, ведающему выпуском спичек, и против года 1969-го стояла точная цифра: 16 400 000 ящиков. А что же спрос? Держится он этой цифры, добытой путем размышлений, трудов, бессонных ночей, быть может? И не думает. Он не желает считаться с тем, что учреждение, ведающее выпуском спичек, не может произвести больше 17 миллионов ящиков. Таков прогноз, и на выпуск большего количества никто не дает мощностей! Все ведь заранее утверждено, согласовано, подписано. А спрос выкидывает очередное коленце: ему мало 17 миллионов ящиков, ему 20 подавай! Вот 3 миллионов ящиков и не хватило в минувшем году по вине спроса.
Может ли промышленность идти на поводу у спроса, потакая его капризам? Нет, конечно. А планы-то как же? Недавно я прочитала в газете, что трикотажная фабрика дивно наладила производство детских чулок, а проклятый спрос чулки брать перестал и требует колготок. Фабрике разрешили засчитывать одни колготки за три пары чулок. Но производство колготок не в три, а в шесть раз превышает по трудоемкости чулочное! С этими колготками плана не выполнишь!
Спрос в лице многочисленных столовых требует у посудных заводов белых тарелок, без каемок, цветочков и разводов, но с утолщенными краями и скромненькой надписью: «Общепит». Утолщенные края продлят тарелке жизнь, а скромная надпись никому не позволит спутать общепитовские тарелки с собственными… Но заводам-то надо план выполнять, а план в рублях, а цветочки и разводы тарелку удорожают… Вот завод и прорывается то с цветочком, то с каемкой или уж в крайнем случае с каким-нибудь усиком на полях.
Мне показалось, что автор статьи о детских чулках и колготках с осуждением относится к фабрике, колготок делающей мало. Но как я ни напрягалась, так и не поняла: фабрика-то при чем? Если она займется колготками, то не выполнит план, а это влечет тяжелые последствия, отражающиеся на заработной плате… И посудные заводы были бы, быть может, рады поменьше рисовать на тарелках, но без рисунков план не выполнишь.
Один мой знакомый, подкованный в вопросах экономики, уверяет, что отношения между тем, кто производит, и тем, кто потребляет, должны строиться на основе хозяйственных договоров и прямых экономических взаимосвязей. И тогда будто бы спрос влиял бы на промышленность и ей было бы выгодно давать спросу то, что ему нужно. Но я думаю, что налаживать прямые связи, подчиняясь экономической реформе, — дело новое, сложное, хлопотное. Что-то придется менять, бегать, суетиться и, главное, размышлять. Не проще ли действовать, как прежде, — административными указаниями?
Каким образом настаивать на выполнении указаний? По-моему, только одним: беседами на моральные темы. Тот же мой знакомый с этим не согласен. Он говорит, что, убеждая трудящихся, следует действовать на их интересы. Другими словами, требуется, чтобы одним было выгодно производить колготки, другим — зажигалки, третьим — дешевую посуду, а четвертым было бы выгодно эту посуду не бить. Но, разумеется, такой способ очень сложен и опять-таки требует хлопот и раздумий. Куда проще проводить воспитательную работу с директорами и коллективами предприятий, а также с рабочими, шоферами и судомойками. Имейте, дескать, совесть и любите ближнего больше, чем себя.
Кое-какие требования экономической реформы все же выполняются. План, к примеру, засчитывают теперь не по валу, а по реализации, и это чертовски неудобно. Если бы раньше проклятый спрос не брал детских чулок, фабрике и горя мало! А теперь — реализация! Но есть вот какой выход. Представитель фабрики умоляет ответственное лицо дать приказ на торговую базу принять чулки. Приказ дается (жалко ж фабрику!), и чулки, вместо того чтобы загромождать склад фабрики, загромождают склад торговой базы. Этим способом план по реализации выполнен… Чулки, вероятно, потом списывают, и за них расплачивается государство, но на бумаге-то все в порядке, и фабрика продолжает выпускать чулки.
А есть и другой выход… Вот, к примеру, нам пишут из Уссурийска, что в магазинах имеются только дорогие чайные кружки по 4 рубля, но их берут. А что делать, когда других нет?.. В столичном магазине на улице Кирова, помнится, стояла большая очередь за глубокими тарелками малого размера. Я было тоже встала, но потом рассудила, что маленькие тарелки мне не нужны. А кто-то стоявший впереди меня сказал: «Всем не нужны. Но других-то нет!» В магазине в Столешниковом переулке можно купить роскошную чашку с роскошным блюдцем за 23 рубля… Чашка огромна; члены семьи могут прихлебывать из нее по очереди, передавая по кругу… В этом магазине, впрочем, забываешь о бытовых нуждах и суровых буднях. Вокруг все праздничное, подарочное, ярко расписанное, манящее… Много прелестных кашпо. Но я слышала, что кто-то не забывший о суровых буднях рассуждал вслух: а нельзя ли в этом кашпо заваривать чай?