Белокурая гейша полностью

Пояс мой был изготовлен из жесткого зеленого шелка с бело-красными розами и серебристо-золотыми нитями, прошитыми поверх них. Симойё расправила кусочек розового шелка, заправленного внутрь моего пояса спереди, затем обвила мою талию золоченым шнуром, который прихватила тяжелым золотым зажимом в виде цветка лотоса - то был подарок барона. Он также преподнес мне шпильки с вырезанными из слоновой кости головками и несколько желтовато-белых бриллиантовых нитей для волос. В качестве меры предосторожности я спрятала свой серебряный кинжал в складки пояса.

Симойё притворилась, что не заметила, когда я заправила за воротник красную ленту, которая должна была сообщить барону, что я девственница. Майко меняет шейную ленту с красной на белую только после того, как лишится невинности. Я улыбнулась, невзирая на опасность своего положения. Рид уже занимался со мной любовью, или, как сказала бы Марико, оборвал лепестки моей принцессы цветов. Но это не изменило моего отношения к нему. Хотя разум мой был отяжелен страхом за будущее и болью настоящего, я знала, что гайджин является самым благородным и честным мужчиной, который попытался сделать для окасан то, чего не могут даже боги. За это я пообещала ему то, чего никогда не получит ни один другой мужчина, - мое сердце.

Суетясь и волнуясь, точно беспокойный кавалер, окасан одергивала и оглаживала мое кимоно и все поправляла тяжелый пояс, пока не добилась, чтобы оба его перекрещивающихся конца свисали до пола в идеальной симметрии. Мое многослойное кимоно производило при ходьбе чарующий эффект, и лодка, изображенная в нижней его части, колыхалась на волнах, ударяясь носом о…

- Мои светлые лобковые волосы! - вскричала я, глядя вниз и понимая, что причинное место выдаст меня.

- Нужно покрасить их в черный цвет, - сказала Симойё, стирая следы моей потерянной девственности бумажными салфетками, а потом с помощью кисти тщательно нанося черную, как полночь, краску на мои вьющиеся волосы на лобке.

- Думаете, это сработает? - нервно поинтересовалась я.

- Даже в тусклом свете будет нелегко дурачить барона, заставив его поверить, что он погружает пальцы в лунный грот японской майко, а не белокурой гайджин, - произнесла Симойё. - Я очень опасаюсь за всех нас, если твой секрет будет раскрыт.

- Прошу меня извинить. Я знаю способ сохранить твой секрет, Кэтлин-сан.

Мы повернули голову. Марико.

- Как, Марико-сан? - спросила Симойё. Любопытство придавало ее голосу оттенок печали.

- Вы учили нас, что профессия гейши зависит от нашей способности скрывать секреты.

- Да… но…

- Я девственница, - отважно заявила она, - и могу занять место Кэтлин-сан.

- Но как ты…

- Разве не верно, окасан, - продолжала девушка, - что гейши созданы для темноты, освещаемой лишь мерцающим светом свечи?

- Да, верно, - подтвердила та.

- Я спрячусь за ширмой и поменяюсь местами с Кэтлин-сан после того, как она опоит барона сакэ. Лицо мое будет скрыто вуалью, а над телом будет низко свисать москитная сетка, и барон Тонда-сама не узнает, что будет погружать пальцы в мой лунный грот, глубже каждую ночь, пробираясь к моему сердцу цветка. На седьмую ночь он, пребывая в уверенности, что раскрыл сердце цветка Кэтлин-сан, пронзит меня своим пенисом, а потом уедет.

Я покачала головой:

- Это безумие, Марико-сан. План твой никогда не сработает.

- Он должен сработать, Кэтлин-сан, - вмешалась Симойё. В голосе ее слышалась надежда. - Для тебя это единственный шанс спастись.

- Что вы имеете в виду?

- Если ты овладела искусством быть гейшей, а я верю, что так оно и есть, то тебе отлично известно, как играть в игры барона, флиртовать с ним, разжечь в нем огонь желания, не теряя при этом контроля.

- Даже если бы я и могла провести барона, я отказываюсь позволять Марико-сан идти на такое ради меня! Я не могу…

Марико положила руку мне на плечо и сжала ее.

- Судьба предначертала нам стать сестрами этой ночью, Кэтлин-сан, и мой долг в том, чтобы помочь тебе.

- Достаточно ли у нас времени, чтобы совершить сестринский обряд? - спросила я.

Марико поклонилась, коснувшись лбом татами:

- Да, Кэтлин-сан, богам было угодно сделать эту ночь полной неожиданностей. Все уже готово.

Краем глаза я заметила, что окасан склонила голову и поднесла руку к груди. Что-то не так? Хотя я и боялась последствий этого вечера с бароном, еще сильнее мне хотелось совершить с Марико священный сестринский ритуал. То был момент перехода в жизни майко. Обмен чашами с сакэ приравнивался к связующим узам как при становлении сестрами, так и во время свадьбы. Я будто бы вступала в общину гейш. А если в будущем мне захотелось бы выйти замуж, то пришлось бы оставить профессиональную деятельность.

Хихикая, точно девчонка, Марико установила в комнате золотистые раздвижные ширмы с обеих сторон стенного алькова, где хранился свиток Шинто богини солнца Аматерасу. Затем она внесла поднос с красными лакированными чашечками и старым железным чайником с сакэ. Я подмигнула подруге, желая сказать, что одобряю происходящее.