Облаченная в традиционное прозрачное кимоно, я торжественно опустилась на колени рядом с Марико. Пульс мой участился, а сердце переполнилось теплотой к этой девушке. При обычных обстоятельствах окасан сидела бы подле нас, но, так как это была самая неординарная церемония обмена чашками с сакэ, Симойё разместилась справа от меня, как бы являясь свидетелем происходящего действа.
Сначала Марико взяла неглубокую красную лакированную чашечку с плоским дном, до краев заполненную сакэ, и осушила ее в три глотка, затем передала ее окасан для повторного наполнения. Симойё налила в чашку сакэ и передала ее мне. Позволив сладкому аромату рисовой водки ударить мне в голову, я вдохнула острый запах, но он не притупил моих чувств. Наоборот, что-то внутри меня только и ждало пробуждения. Чувство удовлетворения. Образования связи. Не поднимая головы, я выпила из той же чашки. После чего мы повторили церемонию с чашками среднего размера и, наконец, большого - всего получилось три чашки, каждая из которых была осушена в три глотка.
Трижды три - девять.
Я размышляла о том, что означает это число: ритуальное распитие сакэ связало нас крепкими торжественными узами. Отныне судьбы наши соединились, как при свадебном обряде, скрепляющем воедино жизни двоих людей, пожелавших стать неделимыми.
Теперь Марико стала моей старшей сестрой и самым важным человеком в моей жизни. Допив последнюю чашку сакэ, я ощутила укол совести и удивилась, правда ли это. На глаза мне навернулись слезы смятения. Я яростно заморгала, чтобы прояснить зрение, и одновременно пытаясь избавиться от чувства вины, тревожащего мою душу.
Расстроенная, я прижала руки к груди ладонями вниз, будто таким образом могла физически подавить боль в сердце, терзающую мне разум и душу. Я молила богов, чтобы мне никогда не пришлось выбирать между жизнью гейши и любовью к Риду. Невзирая на ситуацию, я улыбнулась. Я не сумею получить и то и другое. Хотя у многих гейш имелись любовники - они скрывали эти отношения, точно тайные послания, написанные лучшими черными чернилами на прозрачной лавандовой бумаге, - мой прекрасный гайджин не сумел бы понять стиля жизни мира цветов и ив.
Раньше, в бане, частое дыхание и сплавленные воедино тела воспламенили мою душу и высушили слезы. Угрожающая тень барона исчезла из моих мыслей. Теперь же, во время сестринской церемонии, каждый глоток сакэ разжигал во мне желание исполнить свой долг перед окасан, Марико и всеми гейшами Чайного дома Оглядывающегося дерева.
Переняв мужество моей сестры-гейши, я подняла голову. Отгоняя от себя ожидание великого будущего в доме гейш и дней, которые я проведу с Марико, я посмотрела на маленькую майко, лицо которой лучилось радостью.
Ритуал был окончен. С этой минуты я буду называться своим профессиональным именем.
- Время работает против нас, - молвила Симойё и с поклоном добавила: - Кимико-сан.
Вздохнув, я также поклонилась. Я была готова к предстоящему мне вечеру. Я появлюсь перед бароном, буду ластиться к нему, флиртовать с ним, подливать ему сакэ и петь песню о любви и лете. Но перед моментом наивысшей близости место мое на футоне займет Марико. Лицо ее будет скрыто, а тело обнажено от талии и ниже, и она раскроется навстречу барону и проникновению его пальцев. То была опасная идея, но также и единственный способ спасти нам всем жизнь.
Посмотревшись в высокое узкое напольное зеркало, я ахнула, не зная, чего ожидать. Зеркало показало мне не ребенка, которым я некогда была, завернутого в кимоно и обвязанного поясом так высоко, что он полностью скрывал грудь, и не испуганную девочку с белокурыми волосами. Зеркало показало мне лицо гейши, нарисованную белую маску, презрительно изогнутые лунообразные брови и выступающую вперед ярко-красную нижнюю губу. Глаза мои были обведены красным и черным, а черноволосый парик завит и уложен в причудливую прическу, скрепленную серебряными и золотыми шпильками и украшенную колокольчиками, которые нежно позвякивали, стоило мне склонить голову набок.
Когда я более пристально вгляделась в собственное отражение и увидела свое белое лицо, сердце мое забилось быстрее, потому что каким-то непостижимым образом я стала чужой самой себе. Эта замысловатая прекрасная женщина была сексуальным и мистическим созданием, соблазнительницей, знающей все трюки, как завлечь мужчину. Но то была не Кэтлин Маллори, девушка, тоскующая по своему отцу и влюбленная в человека, которого он послал, чтобы привезти ее обратно домой.
