Его храбрость заставила и меня почувствовать себя так же. Я продолжала взирать на мужчину, отмечая про себя и другие его особенности, включая, например, его странный наряд. В отличие от высокого воротника и безупречно скроенного утреннего пальто, которое предпочитал носить мой отец, незнакомец был одет в узкие коричневые кожаные бриджи и белую рубашку, распахнутую до самого пояса и выставляющую на всеобщее обозрение его широкую грудь. Он являл собой прекрасный образец атлетичной силы. Но по манере держаться этот мужчина походил на джентльмена. Гордо расправленные плечи, высоко поднятая голова, широкие шаги - отец всегда говорил, что походка человека может сообщить все о его характере. Я чувствовала, что, хотя этот мужчина и осмелился зайти на чуждую для него территорию, он продолжал следовать строгому кодексу поведения, запрещавшему пересекать грань, которая навсегда отдалит его мир от моего. Он был подобен самураям, которые накануне битвы мылись и приводили себя в порядок и которые обладали бесконечной выносливостью и тотальным самоконтролем.
За исключением того, как он смотрел на меня голубыми глазами, будто скользил кончиком языка по моей шее, пробуя солоноватый вкус моей кожи под белым макияжем, покрывающим верхнюю часть моего тела. Я представила, как его зубы покусывают мои соски, делая их твердыми и заостренными, а по телу моему прямо под выбеленной краской кожей распространяется тепло.
От откровенного взгляда мужчины я задрожала. Неужели я ошибалась? Неужели он на самом деле никакой не джентльмен, а негодяй, пользующийся напускной надменностью, чтобы заставить женскую плоть трепетать от одного его взора? Полы его кожаного, отделанного бахромой пиджака распахнулись от налетевшего ветра, когда он сделал шаг по направлению ко мне. Я приложила руку к губам, как, по моим наблюдениям, неоднократно делали гейши, будто стремясь с помощью листьев зеленого жасминового чая избавиться от сильного запаха сакэ изо рта.
Я притворилась шокированной и отвернула голову, затем медленно, едва двигая мышцами шеи, украдкой бросила взгляд на мужчину из-под своего защитного капюшона. Я боялась, что он заметит мои европейские черты лица и уйдет, но я не могла дольше играть в его игру.
Я уже совсем было собралась продолжить путь к храму, как вдруг в нос мне снова ударил тот же сильный запах мускуса. Запах набедренной повязки. Я была уверена, что он исходит от кого-то, стоящего недалеко от меня. Все мое существо жаждало высвободиться от оков, ограничивающих меня столь долгое время. Я обдумала вероятность того, чтобы заговорить с этим незнакомцем. Я жаждала задать ему вопросы о кораблях, приплывших из Америки, но если он окажется всего лишь своенравным моряком с языком соленым от слишком большого количества выпитого сакэ, с сердцем холодным, а пенисом жаждущим погрузиться в женскую сладость, то я подвергну себя опасности, схожей с той, как если бы наступила на хвост дракона и он, разгневанный, готов был бы ужалить меня ядовитым языком. Нет. Одно правило я
Приняв таким образом решение, я вновь зашагала по дороге, громко стуча по камням сандалиями с крошечными колокольчиками внутри. К гайджину я повернулась спиной. Если бы он подошел ко мне ближе, я бы умерла от смущения. Кусок шелка, которым было обмотано мое обнаженное тело, так и льнул к моим бедрам и щекотал мягкие лобковые волосы и мою драгоценную щелочку. Я страшилась страсти, которую не могла контролировать.
Меня влекло к этому мужчине.
И лоно мое уже увлажнилось.
Преследуемый образом прекрасного лица с нанесенной на него белой краской, раскрасневшимися щеками, полными губами, красивыми естественной красотой бровями, высоким прямым носом и ощущением опасности, застывшим в круглых зеленых глазах девушки, Рид Кантрелл снова зашагал по дороге, ведущей вверх по холму к храму Киомидзу.
Он проталкивался через толпу паломников, стараясь не упустить девушку из виду. А она, должно быть, почувствовала его присутствие, так как остановилась и, оглянувшись, посмотрела на него. В глазах ее притаилось очень много вопросов, но также в них плескался страх. Рид отпрянул, давая ей возможность возобновить движение. Он был слишком взволнован, и быстрое биение его сердца эхом отдавалось в ушах. Это была самая опасная часть его плана. Не для девушки, но для него самого. После долгих месяцев поисков, догадок и практически помутнения рассудка от дурного предчувствия она наконец-то оказалась в зоне досягаемости. Он хотел ее, очень сильно хотел.
