Белокурая гейша полностью

- Значит, этот треклятый барон может обнимать тебя, касаться тебя? - Осознание того, что игра их раскрыта, сделало Рида более дерзким, хотя в его обществе любые действия - даже самые невинные - расценивались как недопустимые, если они могли привести к скандальным последствиям. Но он отчаянно желал спасти девушку от объятий барона. Так отчаянно, что никак не мог сдержаться.

Сотрясаясь при мысли о перспективах и последствиях своих действий, Рид нарушил собственный кодекс чести. Он обнял девушку, положив руки ей на груди и пощипывая соски, купаясь в ощущениях близости ее тела и наслаждаясь вырвавшимся из ее горла низким стоном, который она была не в силах сдержать. Она была переполнена эротической энергией и просто обязана была выслушать его. Обязана.

- Нет, Рид-сан, не делай этого, не здесь, не сейчас, вообще никогда!

- Зачем ты мучаешь себя, Кэтлин? Зачем отдаешь себя какому-то страдающему одышкой самураю? - Рука его скользнула с ее груди на талию. Осмелится ли он переместить ее еще ниже? - Твой отец не хотел бы, чтобы ты…

- Мой отец бы все понял, Рид-сан, - прошептала Кэтлин, которой удалось в этой простой фразе выразить и громкое заявление, и собственную нервозность. - Он научил меня быть сильной и выказывать мужество в минуты величайшей нужды. - Пауза. - Такова моя судьба.

- Судьба? Расскажи мне, что у тебя будет за жизнь после того, как барон похитит твою девственность? Новый мужчина каждую ночь? Этого ты хочешь?

- Ты не понимаешь нашего уклада жизни!

- Вашего уклада? Все эти разговоры о постели, удовольствии и плате за девственность девушки, будто речь идет о заключении деловой сделки… не такого твой отец желал бы для тебя. Ты скатишься до уровня женщин, виденных мною в Шимабаре, облаченных в отрезы шелка, не скрывающих ничего, кроме их каменных сердец. Они зазывают мужчин своими поднятыми руками и вымученными улыбками, умоляя купить их тела на одну ночь.

Обдумав его слова, Кэтлин ответила:

- Верно, отец не хотел, чтобы я жила в доме гейш. Я помню ту ночь, когда он привез меня сюда, и отражающуюся на его лице боль от осознания того, что ему придется оставить меня в мире цветов и ив. Но он понимал также и то, что Симойё-сан позаботится обо мне как о родной дочери и не допустит, чтобы со мной случилась беда. - Голос ее мягко плыл по волнам воспоминаний, затем Кэтлин добавила более жестко:

Окасан исполнила свой долг передо мной, и я не могу отплатить ей, позволив барону Тонда-сама разрушить ее жизнь. Не могу и не стану так делать. Мой отец хотел бы, чтобы я исполнила свой долг, если бы был еще жив. - Она пристально всматривалась в глаза Рида немигающим взором, и он понял, что она уже знает то, что он никак не решается сообщить ей. - Он мертв, Рид-сан, не так ли?

Итак, теперь она знает. Молодой человек задумался, как долго ему удастся скрывать от нее эту информацию. Ему хотелось прижать девушку к себе сейчас, пока она еще не погрузилась в пучину отчаяния и не потеряла самообладания. Дольше он не мог таить от нее правду.

- Да, Кэтлин, я полагаю, что Маллори мертв.

На глаза ей навернулись слезы, но она скорбела без стеканий и стонов, и Рид восхищался ее мужеством и очень хотел утешить ее.

- Расскажи мне, что с ним случилось. Пожалуйста. - попросила она.

Выпустив девушку из объятий и отступив на шаг назад Рид произнес:

- Твой отец был очень болен, когда корабль забрал нас и доставил в Сан-Франциско. Его терзали дизентерия и инфекция, но он был полон решимости забрать тебя домой.

С любопытством склонившись ближе к девушки окунувшись в омут воспоминаний, частенько посещающих его молодой человек продолжил:

- В течение проведенных на острове месяцев, слушая рассказы Маллори о тебе - о твоем необузданном о духе, забавных поступках, любящем сердце и даже твоем бунтарстве, - я нарисовал в своем воображении твой портрет. Я не знал, как ты выглядишь, за исключением того, что у тебя длинные светлые волосы и зеленые глаза. Представить себе белокурую гейшу я не мог, поэтому должен был увидеть ее своими собственными глазами.

Рид хотел поделиться с Кэтлин своей болью по поводу того, каким суровым испытанием считает он нахождение рядом с ней, но сдерживался при виде ее гнева, а также осознания того, что за ними наблюдает по крайней мере еще одна пара глаз. Вместо этого он произнес:

- Когда доктора сообщили твоему отцу, что еще одного морского плавания ему не пережить, я пообещал ему, что сам привезу тебя домой в Америку, чтобы он мог умереть с миром.

Кэтлин в упор воззрилась на него:

- Ты видел, как он умирал?

- Нет.

В голосе ее теплился лучик надежды, когда она спросила:

- Может, он все еще жив?

- Да, это возможно. - Испытывая огромное облегчение оттого, что он все же сообщил девушке то, чего ему говорить так не хотелось, он взял ее за руку и усадил рядом с собой на скамью в тени сосен. - Теперь-то ты понимаешь, почему я не могу позволить барону коснуться тебя? Я пообещал твоему отцу, что тебе не будет причинен никакой вред.