- Это достойное имя, Кэтлин-сан, и очень уважаемое в мире гейш. - Симойё улыбнулась и положила руку на рукав моего кимоно. - Как бы мне хотелось предотвратить твое грубое столкновение с бароном, Кэтлин-сан. Я никогда не желала заставлять тебя делать ничего ты не хочешь. Молю богов, чтобы мы сумели пережить бурю, угрожающую нам.
Я кивнула. Наблюдатель внутри меня, не связанный с моим стремлением стать гейшей, понимал, что действия мои напоминают действия марионетки. А кукловодом являлась сама судьба, которая помещала меня то в одни декорации, то в другие, дергая за нитки, но никогда не давая мне узнать, чем же пьеса закончится.
Если я и была марионеткой в этом полуфантазийном мире, где я жила, то я направлялась по усыпанной цветами дороге к финалу, не имея возможности изменить курс. Я поняла, что окасан пытается сказать мне.
- То, что вы говорили о продаже моей девственности барону, никак не связано с приобретением кимоно для чайного дома, так ведь?
Симойё сложила руки на коленях - жест, свидетельствующий о том, что она замкнулась в себе.
- Наш мир полон секретов, Кэтлин-сан. Это все, что я хочу сказать.
- Прошу вас, окасан, мне нужно знать,
Женщина улыбнулась, чтобы замаскировать свои истинные чувства.
- Годы, проведенные в чайном доме, не укротили твоего нрава, Кэтлин-сан. Ты унаследовала дерзость своего отца. - Она потупилась, чем очень удивила меня. - Меня это не огорчает, но я должна хранить молчание.
- Окасан, - произнесла я, воспользовавшись возможностью высказаться открыто. Если я сообщу ей о гайджине, раскроет ли она мне в ответ то, какой властью обладает над ней барон? Была ли история, поведанная мне Марико-сан, об угрозах барона погубить окасан правдивой? - Я должна рассказать вам, что произошло сегодня в храме…
- Позже. Тебе нужно готовиться к нынешней ночи.
- Но это важно, окасан.
- Ничто не может быть важнее того, что тебе пред-юит сделать сегодня. - Воцарилась пауза. - А теперь оправляйся исполнять свой долг, что ты и сделаешь, дочь Маллори-сан.
- Да, окасан.
Я поклонилась и поднялась с татами, испытывая странное умиротворение и черпая силу в нашем разговоре с окасан. Покидая покои Симойё, я осмелилась наклонить голову и выглянуть из-за ширмы, ведущей наружу. Все было тихо. В саду не было ни души. Людей барона нигде не было видно.
Я скользила по отполированному полу, направляясь и свою крошечную комнатку. Меня посетило желание вспомнить детство, и я открыла шкафчик, где хранились мои личные вещи. Напевая себе под нос, я достала сандалии с маленькими колокольчиками, те самые, что привезла с собой в Чайный дом Оглядывающегося дерева, те самые, что подарил мне отец. Я сохранила их, невзирая на то что теперь носила обувь большего размера.
Я намеревалась подарить их Марико после того, как мы совершим обряд становления сестрами, потому что мне так и не удалось отыскать завернутую в желтую ткань куклу-кокеши, которую я обронила тогда в саду. Скорее всего, Аи отдала ее мусорщику.
Взяв сандалии, я поняла, что у меня дрожат руки, отчего колокольчики в подошвах тихонько позвякивали.
Но кто-то сделал это за меня, заставив мое сердце биться быстрее. Рид-сан. Я качнула головой, чтобы отогнать эротические ощущения, зашевелившиеся во мне. Я должна забыть его и поступить так, как желают боги. Я жила в туманном мире гейш, где привязанность, страсть и даже страх не должны были смущать мое сердце. Жизнь моя была нарисована красками божественной палитры, и кисть художника в каждом штрихе выписала покорность долгу и повиновение, стерев с холста страсть и любовь.
Я отставила сандалии в сторону и стала любоваться красотой сада, концентрируясь на сохранении спокойствия. Как же глупо с моей стороны было забыть, что, согласно учению Будды, мир не статичен, но постоянно изменяется. Даже мир гейш.
Мой покой был нарушен, что одновременно удивило и обрадовало меня.
- Не поворачивайся, Кэтлин. За тобой наблюдают.
Рид заметил, как девушка напряглась и ахнула от неожиданности, поднеся руку ко рту. Его спокойный, сосредоточенный голос противоречил тому, что он ощущал в душе. Эмоциональное смятение.
Жаркая волна предвкушения затопила молодого человека, отчего член его затвердел и до отказа натянул и без того туго обтягивающую бедра ткань бриджей. Он не обратил внимания на эту пульсацию, проигнорировал голос здравого смысла. Он так далеко продвинулся в поисках девушки, что теперь не собирался уезжать без нее.
