Неудачи белых армий на фронте осенью – зимой 1919 года вызвали, можно говорить откровенно, недовольство и даже озлобление против высшего командования. Если генерал-лейтенанта А. И. Деникина «щадили», то энергичного в требовательности генерал-лейтенанта И. П. Романовского обвиняли во всех упущениях. Можно сказать, что он «прикрывал» собой Деникина, сознательно принимая на себя весь «огонь критики», за что тот был ему искренне благодарен. Думается, что начальник штаба понимал всю тяжесть собственного положения, но выхода из него он не видел. Скорее всего, такого выхода и не было.
Романовский душевно тянулся к Деникину, с которым он сдружился на самом финише Первой мировой войны для России. В деникинских «Очерках Русской Смуты» есть фотография, сделанная в 1917 году в Быхове и имеющая многозначительную надпись: «Три друга». На ней изображены идущие «быховские узники» – И. П. Романовский, А. И. Деникин и С. Л. Марков. Таким фотоснимком могли гордиться каждый из них.
Благодаря мемуаристам, известны откровенные слова Ивана Павловича, сказанные им в минуту душевного порыва, но не душевной слабости. Сказанные человеком, понимающим всю тяжесть своего положения в деникинском окружении:
«Главнокомандующий одинок. Со всех сторон сыплются на него обвинения. Обвиняют его даже те, которые своим неразумием или недобросовестностью губят наше дело, – ведь таких много. Все партии стремятся сделать из него орудие своих целей. Бесконечно тяжел его жребий. Но я не покину его; пусть обвиняют меня в чем угодно, я не стану защищаться; буду счастлив, если мне удастся принять на себя хоть часть ударов, сыплющихся на него. В этом я вижу свою историческую задачу. Но тяжело, ох как тяжело быть таким щитом. Чувствую, что паду под тяжестью этого креста, но утешаю себя мыслью, что сознательно и честно исполнил свое назначение».
Белые мемуаристы из числа тех, кто сражался на Юге России, сходятся в одном: Романовский имел большое влияние на Деникина. И тот это ясно понимал. Понимал и то, что начальник штаба с его правами и обязанностями отвечал за все, что подписывалось рукой главнокомандующего. Но если успехи отождествлялись с именем старшего начальника, то ошибки и поражения относились на счет подчиненного, пусть и в генеральском чине.
Считается, что во второй половине 1919 года А. И. Деникин уже начал тяготиться влиянием на себя со стороны Романовского. На того все больше и больше сыпалось жалоб и нареканий ладно бы с тылов, но они приходили из добровольческих и казачьих войск, которые наступали на Москву.
Деникин писал: «Оглушенная поражением и плохо разбиравшаяся в сложных причинах его офицерская среда волновалась и громко называла виновника. Он был уже назван давно – человек долга и безупречной моральной честности, на которого армейские и некоторые общественные круги – одни по неведению, другие по тактическим соображениям – сваливали тяжесть общих прегрешений».
Обвинения исходили из уст таких боевых генералов, как, к примеру, Кутепов или Шкуро. У командующего ударным 1-м армейским корпусом, состоящим из «цветных» дивизий, и командующего конным казачьим корпусом кубанцев отношения с требовательным начальником деникинского штаба явно не ладились. Требовательность И. П. Романовского «давила» на инициативу фронтовых военачальников и не позволяла им своевольничать, что в Гражданской войне в России виделось обыденным явлением. Если Троцкий неподчинение себе «выжигал каленым железом», то о Деникине и начальнике его штаба такого сказать было нельзя.
Когда белая Добровольческая армия в отступлении «докатилась» до Новороссийска, там возник «Союз офицеров тыла и фронта», который стал устраивать собрания, на которых главной мишенью стал начальник деникинского штаба. Атмосфера накалялась, и выход был один – «отпустить» И. П. Романовского из армии. Но Деникин на такое решиться не мог, хотя есть мнения, что он уже думал заменить его генералом П. С. Махровым, бывшим генерал-квартирмейстером штаба Юго-Западного фронта, родной брат которого командовал у красных дивизией.
В начале марта 1920 года штабной поезд главнокомандующего посетил Георгий Шавельский, протопресвитер Вооруженных сил Юга России, который прекрасно чувствовал атмосферу, которая складывалась вокруг Романовского. С ним отец Георгий был хорошо знаком еще по Николаевской академии Генерального штаба, будучи священником академической церкви. Шавельский знал, что начальник штаба подал по команде уже не один рапорт с желанием оставить занимаемую должность, но каждый раз получал сдержанный отказ Деникина.
Когда Шавельский заговорил об этом с Деникиным, тот подавленно сказал, что начальника штаба менять не будет. На это протопресвитер возразил: «Чего же вы хотите дождаться? Чтобы Ивана Павловича убили в вашем поезде, а вам ультимативно продиктовали требования? Каково будет тогда ваше положение? Наконец, пожалейте семью Ивана Павловича!..»