После Февральских событий есаул Семенов избирается делегатом Всероссийского казачьего съезда, проходившего в Петрограде. Там он подает рапорт на имя А. Ф. Керенского, пока еще военного министра Временного правительства, с предложением сформировать у себя на родине, в Забайкалье, из добровольцев отдельный конный Монголо-Бурятский полк. В рапорте указывалась цель его создания:
«…Чтобы пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело».
В сентябре 1917 года войсковой старшина Григорий Семенов в должности комиссара Временного правительства выехал из Петрограда на восток, имея при себе крупную сумму денег для формирования полка «инородческой» (бурят-монгольской) конницы. Эта часть начала формироваться с середины октября на станции Березовка под Верхнеудинском (ныне Улан-Удэ, Бурятия), где с прошлых времен имелось немалое число казарм и конюшен.
Октябрь 17-го года изменил Россию. Семенову, изначально выступившему против большевиков, удалось скрыть свои антисоветские настроения от Иркутского Совета и даже получить от него денежную сумму. После этого он оказался на станции Даурия, недалеко от Читы. Там Григорий Михайлович вместе с войсковым старшиной бароном Р. Ф. Унгерном-Штернбергом начал формировать Особый Маньчжурский отряд.
Своей ставкой в Забайкалье Семенов, ставший вождем Белого дела в Забайкалье, избирает не войсковую столицу город Читу, а приграничную железнодорожную станцию Маньчжурия (на территории Китая). У него в подчинении оказываются всего лишь несколько офицеров и десяток казаков.
На станции Маньчжурия ему удалось с отрядом в 27 (!) человек разоружить солдат-ополченцев численностью до полутора тысяч человек. Казачий офицер Григорий Семенов зачитал им сообщение о демобилизации и отправке по домам (теплушки были уже поданы), наведя на толпу свой револьвер, заранее предупредив, что всадит пулю первому, кто будет непослушен. Он не ошибся в своих рискованных для жизни действиях: самоотверженности от революционной толпы образца 17-го года, как правило, ожидать не приходилось.
Но и после этой операции сил у полномочного комиссара Керенского набиралось мало, хотя оружие имелось в избытке. В конце года его Бурят-Монгольский полк имел в своих рядах 9 офицеров, 35 добровольцев и 40 монгольских всадников. С такими силами об удачном походе на город Читу говорить не приходилось.
Но… к тому времени японское командование, прежде всего разведслужба императорской армии, давно интересовавшаяся российским востоком, уже начинает «заботиться» о Семенове, как о своем «потенциальном союзнике» в Забайкалье и «потенциально сильной личности». Эта поддержка – материальная помощь, содействие войсками – будет оказана в самом скором времени.
…Октябрь 17-го года 27-летний полковник Григорий Семенов, естественно, принял сразу «в штыки». И сразу же, еще в Березовке, стал готовиться к вооруженной борьбе с большевиками. Его отряд теперь стал называться Особым Маньчжурским отрядом, сокращенно «О.М.О.». В этот белый добровольческий отряд принимали любого, кто утвердительно отвечал на три задаваемых волонтеру вопроса:
«В Бога веруешь?»
«Большевиков не признаешь?»
«Драться с ними будешь?»
К ноябрю 1917 года в его отряде собралось около тысячи (по другим данным, намного меньше) отчаянных людей: офицеров и казаков, монголов из племени баргутов и китайских разбойников хунхузов… Биографиями их по приходе в отряд не интересовались. То есть семеновское войско даже для истории Гражданской войны смотрится удивительно разношерстным. Имя ему было Конный полк.
Проследовавшая в эшелонах после развала Русского фронта домой Уссурийская казачья дивизия пополнила семеновский отряд 10 офицерами и 112 нижними чинами. На 9 января 1918 года есаул имел под своим командованием (в полку) 51 офицера, 3 чиновников, 125 добровольцев (большей частью казаков), 80 монголов-харачинов и 300 монголов-баргутов.
Семенов начинает формировать второй полк – пеший. Он получил название Семеновского. Но на военные расходы требовалось все больше и больше средств, которых у Григория Семенова, уже забывшего о комиссарстве Временного правительства, не было. Но он нашел простой для того времени выход, то есть источник поступления финансов. Станция Маньчжурия была пограничной, и казачий офицер установил на станции заставу для проверки всех поездов. Инструкция гласила:
«Всех, имеющих большевистские документы, арестовывать и направлять в коменданство!
Деньги конфисковывать полностью. У спекулянтов отбирать все, что имеется сверх трех тысяч рублей.
Все золото, серебро, платина, опиум – конфискуется и немедленно вносится в фонд армии…»
Особый Маньчжурский отряд стал одним из двух первых белых воинских формирований в Забайкалье. Вторым был так называемый Титовский полк, развернутый из нелегальной офицерской организации в Чите. Осенью 1918 года титовцы приняли участие в боях, которые начались к востоку от озера Байкал.