Слащёв предлагал Врангелю главные наступательные усилия перенести на Правобережье Днепра, где вспыхивали крестьянские восстания против советской власти, чтобы оттуда нанести сильный удар во фланг Юго-Восточному фронту противника. Штаб Врангеля не принял такой рискованный план действий, поскольку белая армия не обладала достаточными силами для удара через Днепр и одновременного надежного прикрытия Таврии и прежде всего Крымского полуострова, который являлся ее тылом.
Можно считать слащевский план в какой-то степени выполненным: полки Крымского корпуса дошли с боями от Днепра до Вапнярки Подольской губернии (ныне Винницкая область Украины). Однако белопанская Польша с ее главой Юзефом Пилсудским «определила» направление хода Гражданской войны на Юге России: мир Варшавы с Москвой освобождал значительные войска советского Западного фронта для действий против врангелевской Русской армии.
То, что Врангель, выведя благодаря успехам корпуса Слащёва свою армию за «ворота» Крыма, не стал рисковать, привело к потере инициативы в идущей Гражданской войне. Естественно, что утраченная белыми инициатива перешла в руки красного командования Южного фронта.
Красные захватывают Каховский плацдарм. Поредевшие полки Крымского корпуса безуспешно стараются взять Каховку, которая превращается противником в сильный укрепленный район. Слащёв понял, что ему не взять его даже с помощью танков после того, как главнокомандующий барон Врангель повторным приказом (первый был не исполнен) изъял из его подчинения конную группу генерала И. Г. Барбовича, которая отводилась в армейский резерв.
Все же бои за Каховку дали свой результат: красные, понеся в них большие потери, дальше продвинуться от берега Днепра не смогли. Врангель выразил свое неудовольствие действиями 2-го (Крымского) армейского корпуса. Надломленный неудачами и возмущенный такой оценкой его усилий под Каховкой генерал-лейтенант Я. А. Слащёв 2 августа обращается к главнокомандующему с ходатайством об отчислении от должности и увольнении в отставку.
Считается, что самолюбивый барон Врангель ревниво относился к популярности подчиненных ему военачальников, таких, к примеру, как Слащёв и Кутепов. Он удовлетворяет ходатайство и 6 августа издает приказ по армии № 3505, где, в частности, было сказано:
«…Дабы связать навеки имя генерала Слащёва со славной страницей настоящей великой борьбы, – дорогому сердцу русских воинов генералу Слащёву именоваться впредь – Слащёв-Крымский».
20 августа Ялтинская городская дума присвоила ему звание почетного гражданина города Ялты. Слащёв переезжает туда из Севастополя на постоянное жительство. Он оказался «генералом без власти». После тяжелых боев в Северной Таврии Врангель отдает ему предписание «незамедлительно отправиться в распоряжение генерала Кутепова». В кутеповском штабе прибывший Слащёв-Крымский узнает о падении Перекопа и Юшуньских позиций. Затем последовал приказ главнокомандующего и объявление белого правительства об эвакуации Русской армии и желающих беженцев из Крыма в Константинополь.
Последним поступком Слащёва на белой крымской земле стало спасение знамени родного ему лейб-гвардии Финляндского полка, которое сохранили полковые офицеры. Вместе с ними он прибыл на ледоколе «Илья Муромец» в Константинополь.
О Слащёве-Крымском писалось много. Так, известный американский историк П. Кенез в книге «Гражданская война в Южной России. 1919–1920» писал: «Из всех странных фигур, которые привела на поверхность травма гражданской войны, ни одна не была страннее Слащёва». Свою «странность» он действительно демонстрировал до последних дней жизни.
Оказавшись на берегах Босфора, генерал-лейтенант Я. А. Слащёв-Крымский сразу же «скрестил шпаги» с бароном Врангелем, потребовав от него сменить армейский штаб и передать главное командование Русской армией в изгнании генералу Кутепову. В военной части белой эмиграции назревал раскол. «Неуравновешенность» Слащёва знавшие его люди объясняли психологическим надрывом 6-летнего пребывания на войне и тем, что одна из двух ран, полученная уже в войне Гражданской, никак не заживала, причиняла страдания и явилась причиной пристрастия к кокаину.
Врангелю удалось погасить «бунт»: Кутепов был отправлен командовать лагерем добровольцев-эмигрантов в Галлиполи. Слащёва отдали под «суд чести старших офицеров Русской Армии», который 21 декабря 1920 года уволил генерал-лейтенанта Я. А. Слащёва-Крымского от службы «без права ношения мундира».
Возмущенный Слащёв делает ответный ход. В январе 1921 года он публикует в Константинополе небольшую книгу «Требую суда гласности и общества (Оборона и сдача Крыма)». Она привлекла внимание белой эмиграции, и теперь о каком-то примирении Врангеля со Слащёвым не могло быть и речи. Они чувствовали взаимную неприязнь еще в Крыму, в эмиграции же стали открытыми врагами, бросившими друг другу вызов.