В первых числах августа белые берут город Херсон, а затем портовый Николаев, который обороняла сильная группировка красных войск. В данном случае Слащёв, как начальник пехотной дивизии, действовал на свой страх и риск, не имея связи со своим корпусом. Генерал во главе личного конвоя на полном скаку ворвался в Николаев, и красные, бросая обозы, эшелоны и бронепоезда (крестьяне-повстанцы подорвали полотно железной дороги) бежали из города. В том деле у белых имелось всего два полка пехоты.
В августе следует назначение Я. А. Слащёва начальником 4-й пехотной дивизии. После бегства красных перед ним появился новый противник в лице Революционно-повстанческой армии Украины во главе с батькой Махно. Для борьбы с махновцами слащевскую дивизию усиливают конной бригадой генерала Н. В. Склярова и отрядом генерала П. С. Оссовского. В боях в конце августа под селением Ново-Украинка повстанцам Махно было нанесено поражение, и они отступили в сторону Умани.
После этого перед группой войск Слащёва появляется новый противник – Объединенные Украинские армии (Галицийская и армия Украинской народной республики) под командованием «головного отамана» С. В. Петлюры. Петлюра, борясь за независимость УНР, был готов пойти на союз с большевиками, но не белыми, которые сражались за «единую и неделимую Россию». Слащёву пришлось убеждать штаб деникинских войск в Новороссии в необходимости решительности в действиях против петлюровцев.
Командующий группой белых войск генерал-майор Я. А. Слащёв удержал Новороссию, завязав с армией УНР и галичанами встречный бой близ города Гайсин. Петлюровский фронт был прорван, а Галицийская армия перешла на сторону Деникина. Это еще один поразительный факт в истории Гражданской войны в России: как говорится, всякое бывает.
В ноябре группа Слащёва снимается с линии фронта и перебрасывается на «внутренний фронт». Оправившийся после поражения беспартийный анархист батько Н. И. Махно развернул в тылу белых на Левобережье Днепра партизанскую войну. Деникину пришлось для борьбы с махновцами снимать с московского направления полки и дивизии. В числе этих сил оказалась 4-я пехотная дивизия, которая разворачивалась в 3-й армейский корпус. Махновцы прорвались за Днепр и захватили город Екатеринослав (ныне Днепропетровск).
Слащёв разрабатывает наступательную операцию по захвату Екатеринослава, который махновцы превратили в свою шумную «столицу». Судьба города и Повстанческой армии батьки Нестора Махно решилась в течение десяти дней. Город был взят решительной атакой, но нанести полное поражение повстанцам, ряды которых оказались «поражены дезертирством», не удалось. Отчаянная попытка «армии анархии» вернуть назад Екатеринослав не удалась. Командир корпуса во главе личного конвоя (70 конников) появлялся в местах самых жарких схваток.
После поражения деникинских войск под Орлом и начала их отступления 3-й армейский корпус получает приказ переправиться за Днепр и прикрыть Северную Таврию с Крымом. Главные силы белых отходили на Кубань. В январе 1920 года Слащёв имел сил для защиты Крыма не больше, чем весной 1919-го. Но это не помешало ему выполнить поставленную задачу.
3-й армейский корпус еще только подходил к Перекопу, как тому стала угрожать 8-я кавалерийская дивизия Червонного казачества В. М. Примакова, которая устремилась к перешейку вдоль берега Азовского моря. Слащёв атаковал ее лавой всего в 300 конников, которую прикрывал огонь с бронепоездов. Красная кавалерия повернула вспять и всю зиму больше не предпринимала атакующих действий.
После того боя Слащёв отправил таврическому губернатору Н. А. Татищеву телеграмму, в которой были такие слова: «Передай, что вся тыловая сволочь может слезать с чемоданов». Если судить по его переписке, то в выражениях белый военачальник часто не стеснялся.
Белые, получив такую передышку, стали укреплять ворота на полуостров. Хотя Перекоп в итоге мало походил по силе своих полевых укреплений на позиционный фронт мировой войны. Превратить Турецкий вал в неприступную крепость можно было только при условии достаточности времени и землекопов, колючей проволоки и противопехотных мин, артиллерии, траншейных бомбометов и пулеметов. Всего этого у Я. А. Слащёва просто не оказалось, по крайней мере в относительном достатке.
В начале 1920 года стало ясно, что разгром основной части ВСЮР предрешен. Слащёв, имевший войск числом меньше одного (!) развернутого пехотного полка старой России перед Мировой войной, заявил: «Вступил в командование войсками, защищающими Крым. Объявляю всем, что пока я командую войсками, из Крыма не уйду и ставлю защиту Крыма вопросом не только долга, но и чести».
Генерал стремился навести порядок в Крыму, который вновь стал прифронтовым тылом. При этом он призывал всех, кому дорога старая Россия, помочь ему защитить этот клочок «белой земли». В слащевских обращениях были и такие строки: