Время не ждет, опасность близка, и если вам, казакам, дорога самостоятельность нашего управления и устройства, если вы не желаете видеть Новочеркасска в руках пришлых банд большевиков и их казачьих приспешников – изменников долгу перед Доном, то спешите на поддержку войсковому правительству, посылайте добровольцев-казаков в отряды. В этом призыве у меня нет личных целей, ибо для меня атаманство – тяжкий долг.
Я остаюсь на посту по глубокому убеждению в необходимости сдать пост, при настоящих обстоятельствах, только перед Кругом.
Войсковой атаман Каледин, 28 января 1918 г.».
В тот же день Каледин получил три сообщения, которые, как предполагается, стали толчком к его последнему в жизни решению. Генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов по телеграфной строкой из Ростова, занятого частями Добровольческой армии, известил атамана о том, что им снимается с персиановского участка офицерский батальон добровольцев. Это говорило о том, что корниловская армия оставляла Область войска Донского и уходила в «Ледяной» поход на Кубань.
Затем атаману доложили, что в направлении станицы Грушевской, в сторону Новочеркасска, движется большая колонна большевистской кавалерии. Со стороны Грушевской войсковая столица прикрытия не имела. Как оказалось потом, этот слух был ложным.
28-го числа красные войска под командованием бывшего прапорщика Сиверса заняли город Таганрог. Оттуда они начали наступление на близкие к нему Ростов и Новочеркасск.
Атаман А. М. Каледин трезво оценивал обстановку и понимал, что сил для сопротивления у него почти не осталось. 29 января 1918 года он выступил на заседании Донского правительства с последним словом:
«…В моем распоряжении находится 100–150 штыков, которые и сдерживают большевиков на персиановском направлении.
…Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но настроено нам враждебно…
Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития; предлагаю сложить свои полномочия…
Предлагаю высказаться, но прошу как можно короче. Разговоров было и так достаточно. Проговорили Россию.
Свои полномочия войскового атамана я с себя слагаю».
В тот же день Алексей Максимович Каледин застрелился в своем служебном кабинете. Пуля пробила ему сердце. Но с этого револьверного выстрела Гражданская война на Дону обрела новое звучание.
Самоубийство донского атамана, одного из лучших командующих армиями России в Первой мировой войне, дало «пищу» перьям многих мемуаристов и литераторов, публицистов. Так, Виктор Севский по случаю полугодовщины смерти А. М. Каледина писал в газете «Приазовский край» в номере 108 за 28 июля 1918 года следующее:
«Из Каледина многие делали генерала на белом коне, но вот теперь, когда его нет, когда есть свидетельские показания, записки современников и исторические документы, повернется ли у кого язык бросить упрек мертвому, но живущему в умах и сердцах честных Каледину?
Не белый генерал, а гражданин в белой тоге независимости мысли. Гражданин, каких мало. Россия гибнет потому, что нет Калединых».
Интересно суждение М. Оргина о причинах гибели донского атамана, поднявшего знамя Белого дела на тихом Дону, высказанное им на страницах газеты «Свободный Дон» в № 2 за 3 апреля 1918 года:
«Совершенно один…
В полнейшем духовном одиночестве жил Каледин, и от одиночества этого, а также от страшного несоответствия чистых стремлений его с тем, обо что они ежедневно разбивались, и погиб прекрасный атаман и блестящий полководец».
Уйдя из жизни сознательно, войсковой атаман Алексей Максимович Каледин продолжал зримо участвовать в Гражданской войне. Его образ для белых донцов стал неким «водителем в бой». С 1918 года они воевали под слова песни Сводного имени генерала Каледина полка (и 2-й кавалерийской дивизии Вооруженных сил Юга России), слова которой написал дважды георгиевский кавалер генерал-майор Игнатий Чекотовский:
Прошло почти столетие, которое должно было примирить потомков тех, кто в годы Гражданской войны в России сражался до беззаветности друг против друга. Могилы белых вождей, в отличие от красных вождей, разбросаны по всему миру, кроме двух, прах которых в начале XXI века вернулся в Отечество, чтобы там обрести вечный покой. Ныне в первопрестольной Москве на Донском кладбище покоятся два генерал-лейтенанта – А. И. Деникин и В. О. Каппель. И тот, и другой стали символикой белой борьбы: один на Юге России, второй – в Сибири.