Козырев встал из-за стола, подошел к мойке, ополоснул свою чашку, вытер руки и объявил:
– Я пойду оденусь и буду ждать в машине. Не забудь свой список покупок, дочь.
– Я уже все приготовила, и юбочку свою любимую – бабушка погладила!
Погода стояла замечательная, не то что в предыдущее воскресенье, подумал Козырев, и как только дочь с тещей сели в машину, он тут же направился в сторону центрального рынка.
Проходя между рядов и рассматривая предлагаемый товар, Козырев в палатке с женскими юбками увидел одну с лимонами, такую же, что была у Наташи Поповой и на убитой Ане Кравцовой.
Купив все необходимое, Козырев сообщил теще, что ему нужно уехать по делам. Та спокойно приняла информацию и просила не беспокоиться. Высадив тещу и дочь у дома, он тут же, развернувшись, уехал.
Уже подъезжая к многоквартирному дому, именуемому среди местного населения «девяностоквартирка», следователь посмотрел на два знакомые окна, запер машину и зашел в подъезд. Поднявшись на четвертый этаж, нажал на звонок и услышал за дверью трель, похожую на пение птиц. Спустя секунды дверь открылась. Это была мать Вики.
– Владимир Алексеевич, рады видеть! А Вика сейчас вернется, она в магазин побежала. Да вы проходите, я вон к соседке собираюсь, красить буду ее. Ну как ее, волосы, а точнее, три волосинки. – Она рассмеялась, помахала рукой и стремительно пустилась вниз по лестнице.
Мать Вики, Галина, была странной женщиной. Говорили, что мужу изменяла, и он стал пить, а впоследствии бить. Другие рассказывали, что он пил всегда и жену поколачивал. Однажды от побоев Галина и убежала куда глаза глядят. Но большие проблемы у нее возникли, когда глаза перестали видеть и она уже не могла работать парикмахером. При каких обстоятельствах Галина потеряла зрение – об этом тоже ходили легенды: и версия о том, что это последствия ожога при пожаре, звучала правдоподобнее истории о пьяном угаре в бане с женатыми мужиками. В молодости Галина была очень красивой и привлекательной, и мечта у нее была проста и банальна – удачно выйти замуж. Но судьба распорядилась иначе. В пятнадцать лет девушку избил отчим, говорили, что даже надругался над ней. Мать, боясь остаться с двумя маленькими детьми, не встала на защиту старшей дочери, за что та затаила обиду и ушла из дома. Своего будущего мужа Галя встретила на вокзале и была уверена, что жизнь наладится, все сложится, как у всех ее подруг, но не успела она выйти из ЗАГСа, как началось домашнее насилие. С годами негативные переживания подорвали ее психическое здоровье. Наступило полное безразличие ко всему. Чтобы хоть как-то прокормить себя и маленькую дочь, Галина стригла на дому и мыла подъезды. Снять полноценную квартиру она не могла себе позволить, поэтому довольствовалась комнатой у пожилого мужчины, который в дальнейшем стал ее мужем. Овдовев, Галина получила свою половину наследства. И этих денег хватило на малогабаритную двушку.
В квартире стоял запах плесени, не уходивший даже летом. Панельный дом был построен с нарушениями и имел погрешности, позволявшие называть его некачественным жильем. Но рассчитывать на новые квартиры жильцы дома не могли – время было такое, под громким названием «перестройка», которая затянулась на долгие годы. Нищета и безработица царили в стране – какие уж там улучшения жилищных условий, все просто пытались выжить.
Козырев зашел на кухню, которая имела габариты всего четыре целых девять десятых квадратных метра, где кое-как вмещались газовая плита, мойка, узкий шкаф-пенал для хранения посуды и обеденный стол с двумя табуретками. На полу у мойки смердело помойное ведро, а рядом с ним лежал практически опустошенный мешок картошки. Едва Козырев подошел к окну и придвинул к себе пепельницу, как раздался скрип входной двери. Это была Вика.
– Мама впустила? – обратилась вошедшая Вика к Козыреву и добавила: – Она всех подряд готова пустить – одну хоть не оставляй. Хорошо, соседка, баба Шура, следит иногда в глазок.
– Сегодня, кстати, соседка, не вышла на лестничную площадку, как в прошлый раз, – слегка улыбаясь, ответил Козырев.
– Потому что уже досье на тебя подготовлено: кто ты и для чего ходишь. Но ты не переживай, где работаешь, она не знает, пусть придерживается версии, что от тебя толку нет, и не станет через тебя на власть жаловаться.
– Интересно, как через меня можно на власть пожаловаться?
– Ну вот если она узнает, что ты в органах работаешь, то всех собак на тебя спустит: «Куда же вы смотрели, всю страну разворовали, в нищету людей загнали!» – вот в таком духе примерно.
– Ну уж найду, что ответить.
– Чай будешь? Правда, заварка не совсем свежая, – резко сменила тему Вика.
– Я принес тут кое-что, посмотри, сигареты, чай, колбаса, бутылка вина, тебе вот конфеты. – Козырев протянул пакет девушке, достал из кармана сигареты и спросил, глядя на пачку: – Можно?
– Ты же знаешь, что можно. – Девушка потянулась за зажигалкой.