– Нормально, впрочем, как и везде, есть свои плюсы и минусы. У меня просьба к вам, Елена Рудольфовна.
– Не откажу, ты же знаешь, к тебе я отношусь хорошо, чем смогу помогу, проси.
– Мне бы данные на детей Умаровых. Знаю, что старшие родились, может, в других местах, вроде я такое слышал, но теперь эти старшие сами отцы – в графе свидетельства о рождении будут указаны дни рождения отцов, верно ведь?
– Верно говоришь, сведения о родителях имеются, только не в самом свидетельстве о рождении их детей, а в наших записях. Тебе только на детей Умаровых? Или на стариков тоже? Хотя чего я говорю, какие они старики, мать так еще и не старая вовсе, просто рано замуж отдана была, совсем юной.
– А давайте на всех, вот на всю семью!
– Сделаю, вот как только до кабинета своего доберусь. Тебе прислать куда или как?
– Я сам, как доберусь до своего места, вас снова наберу, но уже на работу позвоню, факсом слать не надо, под диктовку запишу.
Козырев положил трубку и посмотрел на участкового, тот в руках держал кружку с чаем. Следователь взял конфету в вазе, стоящей у телефона, развернул обертку и закинул содержимое в рот. Выпив залпом теплый чай, попрощался рукопожатием и удалился.
Часы показывали 7:59, когда Козырев прибыл на свое рабочее место. Звонить в ЗАГС Зареченска было еще рано, да и сведения надо еще найти, собрать, поэтому он решил пока переключиться на текущие дела.
В дверь постучали, и вошедший сообщил, что готовы доложить все по делу убитой Моники. Через час все были в сборе. Козырев выслушал всю имеющуюся информацию по данному делу и предложенные версии, попросил предоставить ему заключения экспертов, протоколы с фотографиями места преступления. Покоя не давал тот самый кол, про который ему сообщили еще по телефону и который обсудили еще раз на планерке.
Дождавшись, когда все покинут кабинет, Козырев наконец-то смог позвонить Витман. Заведующая долго не отвечала, дав ему повод немного понервничать, но потом все же подняла трубку:
– Володя, извини, тут сезон же у нас, последний месяц лета и первые два осени, свадьбы друг за другом. Одни вон умудрились расписаться в прошлую субботу, сегодня вдруг с заявлением на развод прибежали! Видите ли, зять тещу ударил, тоже мне новость, и не такое слышала, да и видела, к сожалению. Ой, прости меня, понесло что-то, давай по делу нашему, записываешь?
– Да, Елена Рудольфовна, да вы не переживайте, все нормально, рассказ ваш меня не утомил вовсе.
Козырев, впрочем, слукавил: ему не терпелось узнать запрашиваемые данные, но приходилось быть вежливым, чтобы наладить позитивный контакт.
– Ну тогда диктую!
Как только Козырев записал все, что ему было нужно, он попрощался с заведующей ЗАГСа Зареченска и стал изучать полученные данные.
В голове всплыли воспоминания, в частности один разговор со Шмидтом: «Если быть точным, то четыре сына, самый мелкий с моим в один класс ходит. Старший точно отпадает, он в отношениях с одной особой, в паспортном сидит, женат естественно. Средний, тот, который магазины автозапчастей держит, тоже женат, баба его вся замотанная ходит, лица не видно. Получается, третий – который Анзор».
– Четыре сына, – произнес вслух Козырев и тут же вспомнил про разговор с Мисюриной, которая говорила про три беременности, но один ребенок умер.
Мысли так и гуляли в голове у следователя: может, тот умерший не в счет и жена главы семейства Умаровых впоследствии еще родила? Надо было сосредоточиться и применить простую арифметику, и Козырев принялся выписывать даты всех членов семьи на отдельные листочки.
Спустя примерно час и выкуренные три сигареты перед Козыревым на столе вырисовалась картина:
Старший сын Умарова – Артур, тридцать четыре года. После шли Андербек и Анзор, они были погодки, судя по записям, а самому младшему было одиннадцать лет. Если Алине Мисюриной сейчас около двадцати, то, значит, умерший ребенок должен был родиться перед самым младшим, Асланом. Но о каких трех беременностях тогда шла речь, размышлял Козырев, если получается с умершим ребенком их четыре, не считая последнего пятого.
Встав из-за стола, Козырев еще раз посмотрел с высоты своего роста на всю разложенную комбинацию. И уже начал было рассуждать вслух, как его прервал стук в дверь. Быстро собрав все бумаги на столе в папку, следователь поднял голову и посмотрел на вошедшего.
– Владимир Алексеевич, разрешите? – Молодой следователь приблизился и с разрешения сел за стол. – У меня тут дело насчет товарняка, помните? Генпрокурор требует чуть ли не вчера все уже ему на блюдечке принести, да в лучшем виде. А у нас тут вновь очередная местная звезда, фамилия всем известная!
– У нас, я так понимаю, без известных фамилий ни одно дело не проходит.
– К сожалению, подобные преступления без сопровождения громких фамилий не обходятся. Вот там всякие хозяйственные дела, бытовуха – это проще простого, но у нас же таких нет. Как вот, к примеру, получили двое зарплату, стали распивать спиртные напитки, что-то не поделили, один из них закрыл другого в бытовке и поджог. Три дня на все про все, дело закрыто.