Позже девушку все же найдут, точнее, просто подберут у дороги. Семья бывшего военного в отставке двигалась на личном автомобиле к родственникам жены, которых требовалось вывезти из лагеря беженцев, входящего в бывшую зону боевых действий. Остановились у обочины купить арбуз и помидоры, к ним подбежала девушка-попрошайка. Глава семейства заподозрил неладное: следы на теле и двое бритоголовых бородачей в припаркованной «девяностодевятке» у палатки с овощами указывали на то, что девушку держат в плену. Бывший вояка, имевший два ранения, хороший опыт и оружие, пусть даже и охотничье ружье, не испугался и спас девушку – те двое поняли, что мужик настроен серьезно и встревать не стали, скрылись в неизвестном направлении на своей машине без номеров.
Девушка долго находилась на лечении и восстановлении, прежде чем смогла дать показания следователям и все рассказать. Познакомилась она с молодым парнем по имени Виктор, тот недавно пришел из армии, приехал в Зареченск к тетке, поступил в местный техникум. Подружился Виктор с одним из местных мажоров, Женей. Семья Жени была не простая: папа занимал руководящую должность на местном комбинате, хорошо зарабатывал. Сама же семья жила в районе, который простые работяги, стоявшие в очереди на жилье со времен Союза, прозвали Нахаловкой. Дело было в том, что новый отстроенный район каким-то образом достался всем местным «тузам», руководителям предприятий, где можно было наворовать прилично, многие в период перестройки вдруг стали собственниками всех этих организаций.
Деньги в семье были, но Жене на карманные расходы давали, как ему казалось, очень мало: на сигареты, пиво, пирожки в школьной столовой. Да, Женя был школьником, в выпускном классе.
У Вити в Зареченске имелась не только тетка, но и двоюродный брат, старше на десять лет. Брат Миша занимался фермерским хозяйством, имел в аренде земли, сеял зерно. И это тоже были не те деньги, о которых мечтал Михаил.
Чтобы Вите хоть как-то отработать хлеб, который он ел у тетки, старший брат Миша подкидывал ему разного характера поручения. Помыть машину, съездить на рынок за продуктами. Отвезти наличку, забрать наличку. Сгонять в соседний крупный город за автозапчастями. Иногда Витя втихаря от брата бомбил таксистом на вокзале или катался с другом Женей по вечернему Зареченску в поисках девочек.
В один их таких вечеров парни встретили двух подруг, одна из них и была Алина Мисюрина. Красивая девушка с утонченной фигурой и копной вьющихся волос никого не могла оставить равнодушным.
Алина стала встречаться с Витей, ездить с ним по вечерам по делам брата Миши. Иногда Мишу надо было забрать из бани, из бара, со встречи с местными чеченцами.
Через Михаила Витя с Женей подружились с одним чеченцем по имени Заур. Это был не просто друг, но и поставщик хорошего товара в человеческую вену, как многие говорили. Витя и Женя глазом моргнуть не успели, как присели на «хороший» товар. Но за все надо было платить. И если Женя мог воровать деньги у отца с матерью, то Вите их брать было негде. Тогда Заур предложил сделку: за списание долга Витя отдаст Алину.
Кто знает, сколько таких Алин поставил на обслуживание Заур, но факт оставался фактом. Алину Мисюрину сначала держали в погребе, потом в сарае. Во дворе дома, где находилась Алина, жила пожилая семья. Во двор заезжали разные мужчины, они вкусно ели, а потом по очереди имели девушку. Сколько в день было постояльцев, Алина иногда сбивалась со счета, так как была посажена на наркотики.
И вот теперь, глядя, как мать Мисюриной поправляет платок на голове, Козырев ужасался: сколько же пережила эта далеко еще не пожилая женщина – седые волосы и морщины по всему лицу делали из нее старуху.
Козырев припомнил еще, что Женю откупил отец, да и предъявить особо было нечего. Только за распространение и употребление наркотиков и совращение несовершеннолетней, но ему самому было семнадцать. Витя исчез, уехал, и никто не знал его местонахождения. О Зауре тоже не было вестей. Алина была определена на лечение и поставлена на учет, к сожалению, психически она была уже не здорова.
Тут вдруг мать Мисюриной посмотрела прямо на Козырева, вышла из толпы и направилась к нему.
– Здравствуйте, Владимир Алексеевич. Вы, говорят, уехали?
– Здравствуйте, да… Мы работали с капитаном, и я не мог не приехать.
– Понимаю. Мы соседями были. Не там, где сейчас живут Шмидты… точнее, жили. В общежитии. Когда молодые были, понимаете?
– Да, наверное, понимаю…
– Мужу тогда от работы комнату дали, и Шмидты тоже получили. Муж у меня ведь тоже служивый был, погиб. Вневедомственное жилье все там получали, на Титова, это улица крайняя от Центральной. Подружились мы тогда и, даже когда разъехались, продолжали общаться семьями…
– Понял.
– Мы и рожали же вместе с Лидой Шмидт, в одной палате лежали, ну еще, правда, Умарова-старого жена.
– Что? Умарова жена?