– Нет, ничего такого. И про машину не знаю. Я же говорю, даже имя назвать не смогу, молчала она, как партизан, боялась, может, что я кому разболтаю, так не надо было и начинать тогда. Но Монике, видимо, было очень одиноко, она ведь как стала на постоянке быть с одним, так никуда и шагу не ступить – вот умудрялась как-то с этим неизвестным хотя бы два раза в неделю, вторник и четверг.
– Понял… Спасибо за информацию. Может, еще что в памяти всплывет. Я дам свой номер телефона.
– Без проблем. Я и свой оставлю для связи. Приятно было познакомиться.
Девушка встала, улыбаясь, и направилась к выходу. Козырев поторопился ее опередить, чтобы открыть ей дверь. Проводив взглядом посетительницу, он вернулся на место, достал листок бумаги и попытался что-то на нем изобразить, но не мог понять, с чего начать. Посидев так без всякого толку, он уже встал, чтобы покинуть кабинет, как в дверь постучали, и в проеме появился Несерин.
– Алексеевич, приветствую. Сказали, на месте. Может, пройдемся?
– Добрый день, Максим Леонидович! Тут недалеко хорошее кафе есть, давай там и посидим. Вот сейчас только бумажки в сейф закину.
По дороге Козырев и Несерин обсуждали самые обыденные темы, не имеющие никакого интереса друг для друга – обычный вежливый диалог.
В кафе их встретила официантка, проходящая мимо с подносом, и, указав свободное место, исчезла. Спустя минуту она уже стояла у их столика, держа в руках блокнот и ручку.
– Что будете, молодые люди?
– А давайте шашлык ваш знаменитый, овощей к нему и попить бы, можно лимонада. – Козырев взял на себя ответственность за заказ и посмотрел на Несерина, тот кивнул, давая понять, что согласен с выбором.
– Борщ сегодня удачный, впрочем, как и всегда, но сегодня особенно – может, по порции? Комплимент в виде водочки и сала на черном хлебе идет в подарок, – услужливо предложила официантка.
Мужчины не отказались, и официантка оставила их наедине в ожидании заказа.
– Вот какое дело, – начал разговор Несерин. – По поводу Шмидта много вопросов и практически нет ответов. С отпечатком ты все понял: если баба причастна, то стопудово знакомы они были, иначе и быть не может. Раз Шмидт согласился с ней поехать на речку, да еще и не сопротивлялся, чем-то она ему пригрозила. И кстати, насчет того, что баба, у меня теперь тоже нет сомнений. В машине ничего такого не нашли, что намекало бы на присутствие женщины, а вот на берегу в камышах – бутылки шампанского. Ты скажешь сейчас, что там все кому не лень бухают и мусор за собой не убирают. Соглашусь, но вот парочка бутылей с наклейкой были, понимаешь?
– Понимаю: раз наклейки на бутылках присутствовали, значит, еще не успело водой смыть, но ведь кто-то и накануне мог быть.
– Дожди шли несколько дней, погода так себе стояла, а сейчас вечерами так вообще дубарь.
– Тоже верно, ну хорошо, допустим, он приехал с женщиной – кто бы это мог быть? Знаю точно, даже уверен, любовницы не было: гулять гулял, но на постоянку никого не заводил, да и потом, он весь настроен был на отъезд с семьей. Кто бы тогда с ним мог быть?
– Да кто угодно. С нашими девками хорошо общался, но их исключаем, он контакт находил хороший со всеми, я имею в виду с противоположным полом. Знаком был со многими: в любую организацию зайди, даже не из нашей структуры, Шмидта знали все. Так что круг не сужается, понимаешь, а наоборот, расширяется.
– Ну да… с учетом того, сколько женщин было на похоронах… Кстати, про похороны – что-нибудь подозрительное заметил?
– Все как обычно: в ожидании у дома люди стояли кучками, все общались, обсуждали что-то. На обед многие приехали, никто из толпы не выбивался.
– По текущим делам Шмидта всех рассмотрели, кто бы мог это сделать?
– Да какие дела, ему через два дня отбывать предстояло, а тут такое. Все дела после тебя у меня на столе да у новенького, присланного вместо капитана. Пока адаптируется, а я по самые бигуди в завязке теперь. И вот что, кстати: главный все же дал добро на объединение двух дел. Тебе сообщить не успели, у тебя свидетель был на приеме.
– Значит, дело Ани Кравцовой берет новый оборот?
– Получается, что да, оборот, поворот – не знаешь, как назвать. Целый ребус. Умаров причастен, но не причастен вроде как, а если и причастен, то с ним подельница была.
– Вот про Умарова я как раз и хочу поговорить.
Козырев рассказал все, что ему удалось раздобыть за последние дни, и даже поделился делом об убийстве Моники.
– Приехали, Алексеевич… – протянул Несерин, почесывая затылок. – Я надеюсь, проститутку хоть не наша баба с отпечатком замочила?
– Хрен ее знает, пока особо ничего, оперативники работают, но далеко не продвинулись, не считая разговора моего с подругой этой Моники. Там еще этот покровитель с громким именем, его вроде как завтра допрошу, с благословения нашего главного. Заключение от эксперта никак не получу, все официально, согласно регламенту и установленным срокам, с этим мне здесь сложнее.
– Понятно… Ждем, значит… А алиби есть у папика? Хотя ведь мог тупо заказать.
– Алиби есть, там железно. Заказать возможно, но я так понял, он не в курсе был про левого мужика.