– Ты хочешь сказать, что даже если она в сентябре нашла там себе ухажера, то, получается, родила семимесячную девочку? Или все же вынашивала ребенка полноценные девять месяцев, но не от саратовского жениха, а от местного?
– Допустим, сведения я раздобуду, какой срок был у роженицы, но тогда вопрос возникает: кто же отец Наташи?
– Я тебе сейчас из выписки родильного отделения скажу цифры, сразу станет понятно.
– Что вы имеете в виду?
– Вес ребенка. У меня же свои связи, сейчас в детскую позвоню – девчонка еще по возрасту в детской поликлинике числится, у меня там подруга, она мне сведения из медицинской карты и даст: эти цифры на корешке карты должны быть. Без твоих официальных запросов обойдемся.
Через несколько минут листок с записанными данными девочки был перед Козыревым.
– Ну, вот смотри, Володя, – объясняла Витман, – вес три двести пятьдесят, семимесячные с таким не рождаются.
– Значит, догадки мои подтвердились: Попова уже была беременная, когда поехала в Саратов.
– Может, расскажешь что интересное, Володя, а я, глядишь, помогу?
– Да, честно говоря, не знаю, с чего начать, сумбур такой образовался, не могу слепить воедино. Козлова, то есть Попова, – одноклассница Кравцова. В 1979 году они вместе окончили школу. После того как все ребята определились с дальнейшей судьбой, решили собраться напоследок, но были не все – в частности, Кравцов ушел в армию, то есть сначала уехал на заработки, да не суть, главное – его не было. В школе Попова очень сильно была увлечена Кравцовым, но тот взаимностью не отвечал, зато имел тесную дружбу с другой одноклассницей, привлекательной отличницей Лизой Птицыной. В тот вечер, когда одноклассники собрались, эта самая Птицына погибла, угорела в бане. Дело было квалифицировано как несчастный случай, тем не менее группа следователей на месте поработала. На дверной ручке был обнаружен отпечаток, но ему не придали большого значения, так как в тот вечер несколько девочек баню посещали. Но я считаю, что отпечаток оставила та, кто последней ручку трогала.
– И ты уверен, что последняя как раз и причастна к гибели той самой Птицы?
– Уверен, и это мне должен Несерин подтвердить. А если вернуться к отпечатку, то такой же обнаружили на теле Ани Кравцовой и в автомобиле Шмидта.
– Да ладно! Подожди, капитан твой был знаком с Поповой?
– Да как и все, наверное: постольку-поскольку. Лично я с ней дел не имел. Мы о ней даже никогда не говорили. Я на похоронах встретил мать одной девочки пропавшей – дело у нас такое проходило, в местной газете фотографию печатали постоянно. Эта женщина с женой Шмидта и Умаровой рожала.
– Да, про газету помню и про тот случай, но девочку ведь нашли?
– Нашли, да.
– А ты знал, что Шмидт знаком с этой семьей?
– Да, без подробностей, правда. Мисюрина тогда постоянно ходила в отдел, интересовалась, но у ребят ничего не было – просто счастливый случай, что девушку нашли на дороге.
– Получается, Умарова родила именно тогда мертвого ребенка, это был 1979 год, тот самый год выпускников. И что ты думаешь?
– Ничего не думаю, Елена Рудольфовна. Не могу цепочку выстроить. Какая связь была у Шмидта с Поповой, у Поповой с убитой Кравцовой, Умарова еще эта…
– Так, Володя, ты же еще пару дней здесь – если я что вспомню или раздобуду, дам знать, ты мне скажи только, куда звонить.
– Вы через Несерина связь со мной держите.
Козырев поблагодарил заведующую за предоставленные сведения и откланялся. Не зная толком, что делать дальше, отправился за Несериным в отдел, где тот собирал дополнительную информацию. Столкнувшись с ним на выходе из здания, Несерин, на ходу надевая на себя куртку и подпрыгивая, пытался объяснить Козыреву, что надо срочно ехать к вдове Шмидта:
– Едем немедленно! Она у родни сейчас живет.
– Я так и понял, что дом продали. Раз гроб пришлось во дворе родни ставить.
– Они же дом по цене уступили сильно! Договоренность была, что, как документы зарегистрируют, ключи отдадут новым хозяевам, а теперь вот… без дома, без мужа…
По пути Несерин поделился с Козыревым интересной информацией:
– Смотри, в 1979 году жена Умарова была не просто доставлена в родильное отделение, ее допрашивал участковый на следующий день! Медсестры вызвали учика местного, так как Умарова была доставлена с гематомами. Сама она утверждала, что упала, но бдительный медперсонал считал иначе. Учику она, конечно, не призналась, но тот все записи сделал, с мужем, то есть с Умаровым, пообщались – ответ был такой же, как и у жены. Скорее всего, ребенка своего по неосторожности Умаров и прибил, когда жену лупил.
– Это за что же так, да еще беременную? – возмутился Козырев.
– А это уже другая история. Участковому медсестрички доложили только, что женщина была с многочисленными ушибами, все плакала и ничего не ела. Но кому-то из рожениц Умарова все же рассказала о случившемся. Медсестра из роддома не могла вспомнить фамилий тех, кто лежал в палате с Умаровой, но случай запомнила. А мы с тобой знаем!
– Шмидт и Мисюрина!
– Вот именно, Володя!