Но время бежало. Леопольдо свыкся со своим тоскливым одиночеством в чужой стране, среди чужих людей. Время от времени заговаривал с Рахимом. Их английский был далеким от совершенства и, тем не менее, они понимали большую часть из тех коротких фраз, которыми обменивались. Леопольдо многое узнал об Ахмеде. До того момента, как они напали на "Италию", ни Ахмед, ни Рахим, ни те, кто их сопровождал тогда, не были пиратами. "Италия" стала их первой жертвой. Впрочем, для Рахима и других – последней. Только Ахмед не желал покидать пиратское поприще, прельстившись легкими деньгами.
До того момента, как стать пиратом, Ахмед много воевал, десять лет из тех тридцати, что длится гражданская война в Сомали. По словам Рахима на юге и сейчас воюют. Кенийцы, эфиопы и правительственные войска против исламистов из группировки "Аш-Шабааб". Когда Рахим заговаривал о войне, его лицо делалось серьозным, а взгляд суровел. Мир – вот единственное, что по убеждению Рахима было нужно сегодня уставшей от кровопролития стране. К сожалению, мало кто это понимает. Как-то Рахим заметил Лео: "Пока людьми движут амбиции и властолюбие, кровь и дальше будет лится рекой, а дети и дальше будут умирать тысячами от голода. И неважно, где это будет происходить – в бедном Сомали или в богатой Европе.
В Сомали говорят: "Война – это зло, но на ней мужчины узнают, кто чего стоит". И многие верят в истинность этой поговорки. Идут воевать, убивают и сами умирают. И ради чего? Рахим часто озвучивал Леопольдо эту мысль. Отмечал, что умирают как раз молодые, как и воюют. Старики не идут воевать, так как им это не надо, но вот для молодежи, которой больше и заняться-то нечем в разрушенной стране, война – это способ проявить себя, почувствовать себя мужчиной. Десять лет назад Ахмед также решил проявить себя на войне. Подговоривал Рахима, других братьев. Рахим отказался. Он был пастухом, скотоводом-кочевником, гобом, свободным человеком и желал остаться им до самой смерти. Но Ахмед хотел большего, хотел воевать, хотел власти и денег. Поэтому с удовольствием принимал участие в гражданской войне. Тогда, когда в далеком 1991 году был свергнут диктаторский режим Сиада Барре, Ахмед сначала выступал на стороне Объединённого сомалийского конгресса и назначеного им временного президента страны Али Махди Мухаммеда, но вскоре, когда другие группировки не признали легитимность правительства Али Махди Мухаммада, Ахмед переметнулся на сторону генерала Айдида – лидера одной из группировок. А потом пошло-поехало. Будучи боевиком Айдида, Ахмед принимал непосредственное участие в боях против пакистанского миротворческого батальона в Могадишо, размещенного Советом Безопасности ООН для защиты гуманитарных операций. Уже после войны Ахмед часто гордился тем, что отправил на тот свет не одну сотню своих соотечественников, как из других кланов, так и из своего. Но еще большую гордость ему доставляло осознание участия в борьбе с иностранными захватчиками в лице ООН. С большим удовлетворением, по словам Рахима, Ахмед вспоминал 3 октября 1993 года, когда принимал непосредественное участие в противостоянии с американскими "Рейнджерами". К большому сожалению Ахмеда, тогда погибло много сомалийцев и мало американцев. И, тем не менее, этот кровавый эпизод из жизни Сомали, погрязшего в зыбучих песках гражданской войны, показал, что перед лицом опасности извне сомалийцы могут забыть о старых дрязгах, ради защиты родины от иностранных захватчиков. И сегодня 3 октября национальный праздник в Сомали.
В результате разговоров с Рахимом Леопольдо узнал еще кое-что. И это кое-что заставило его волосы на голове зажить собственной жизнью. Рахим рассказал Леопольдо о том, почему Ахмед ненавидит итальянцев. В те далекие 90-е, когда сомалийскую землю топтали подошвы армейских сапог многочисленных миротворцев, итальянские миротворцы "отличились" больше всего. Именно они посеяли семена ненависти в сердце Ахмеда и многих других сомалийцев. По многочисленным свидетельствам они избивали и пытали заключенных, сомалийцев держали связанными под палящим солнцем без воды и еды, прижигали сигаретами подошвы ног, бросали на колючую проволоку, насиловали сомалийских женщин.
Слушая Рахима, Леопольдо ужасался его словам, поначалу отказывался верить, но в итоге принимал, так как знал, что в любой стране, среди любого народа существуют и праведники, и грешники.
