Леопольдо прошел на середину помещения и опустился на ягодицы, избегая садиться там, где прямые лучи солнца, льющегося сквозь проемы окон, образовывали большие озера яркого света на полу. Боевики же остались у выхода, достали из карманов листья ката и увлеклись беседой.
Леопольдо поджал ноги, сверху поставил локти, запустил пальцы рук в волосы. Он чувствовал, как тело ломит от усталости, как ноют мышцы, изнуренные долгим путем. Легкая сонливость закрывала глаза, но голодный желудок и сухое горло, требовавшее воды, гнали сон прочь. До Леопольдо доносился звук голосов, но он как будто их не замечал, впав в уныние. Когда он выбрался из машины, беглым взглядом пробежал по окрестностям. Видел волны, катившие на берег в сотне метров от него, видел облака, плывшие так низко над водой, что едва не касались ее, видел рыбацкие лодки, вытащенные из воды на берег, но, как ни искал, ни одного корабля на горизонте так и не увидел. Может, выкуп, полученный за него – это не более чем фантазия его измученного долгим ожиданием разума?
Леопольдо поднял голову в тот самый момент, когда в помещение вошел Ахмед. Голоса боевиков смолкли из-за чего, казалось, усилились крики птиц, доносившиеся с моря. Леопольдо обратил внимание на темнокожего за спиной Ахмеда. В желтых штанах, черной рубахе и головой, перевязанной шарфом. В его руках Леопольдо заметил видеокамеру. Едва увидел, не поверил глазам. Откуда в этом божьем анусе оказалось это чудо цивилизации? Но тут же вспомнил о мобильном телефоне на поясе Ахмеда и удивление прошло. Нищета и процветание часто ходят рука под руку. Посещают разных людей, но ходят вместе.
Ахмед велел боевикам выйти, после чего указал сопровождавшему его темнокожему парню на Леопольдо и что-то спросил. Тот включил камеру, поднял к глазам. Минуту-другую настраивал, затем кивнул. Ахмед приблизился к Леопольдо и сунул тому в руки помятый лист желтой бумаги.
– When I say, you read[68].
Леопольдо взял в руку лист бумаги. Половина листа была исписана корявым почерком. Леопольдо понадобилась целая минута, чтобы различить в этих каракулях знакомые буквы латиницы. Леопольдо мысленно попытался прочитать написанное, но не смог. Буквы хоть и были знакомыми, но слова были не итальянскими. Догадался, что каракули выполненны на английском. Тут же с сожалением понял, что если говорить на этом языке он с горем пополам может, то читать – этому его никто не учил.
Ахмед вернулся к оператору, забросил автомат на плечо и посмотрел на Леопольдо.
– Read[69].
Леопольдо снова взглянул на лист бумаги с загадочными каракулями в руке, открыл рот и начал читать. Как мог, а мог читать так, как было написано. Часто останавливался, чтобы разобрать очередной малопонятный каракуль. До конца не успел дочитать, так как раздался крик Ахмеда:
– Stop![70]
Леопольдо умолк, чувствуя, как пот скатывается по вискам, чтобы затеряться среди волосков отросшей бороды, поднял голову и увидел рядом Ахмеда. В следующий миг сомалиец размахнулся и ударил Леопольдо ладонью по лицу.
– What are you doing?! Read correctly![71]
Ахмед схватил Леопольдо за подбородок и задрал кверху. Взгляд сомалийца кинжалом вонзился в глаза Леопольдо.
– Do you hear what I'm saying? Read correctly! Do you want me to kill you? Don't make me angry![72]
Леопольдо смотрел в глаза Ахмеда, ощущал кровь на разбитой губе, чувствовал, как сердце колотится в груди, рождая страх вперемешку с ненавистью.
– Read again[73], – Ахмед отступил на несколько шагов от Леопольдо, махнул оператору.
Леопольдо опустил голову, закрыл на миг глаза, пытаясь прийти в себя, успокоить взволнованное сердце и дрожь в руках. Открыл глаза и вновь побежал взглядом по бумаге, читая.
– Shaitan! I'll kill you![74] – заорал Ахмед, подскочил к Леопольдо и ударил того рукой по лицу, затем размахнулся и саданул прикладом автомата Леопольдо в живот.
Леопольдо выронил листок и скорчился в ногах Ахмеда, хватая ртом воздух. Струйки крови одна за другой скатывались с губ, окрашивали темные волосы на бороде красным цветом. Леопольдо вскрикнул, когда Ахмед схватил его за волосы, запрокинул его голову и сунул в рот дуло автомата. Палец сомалийца лег на спусковой крючок. В адрес Леопольдо полилась смесь из арабо-сомалийской речи.
