— Есть. Я надеюсь. Собирайте вещи и идёмте со мной.
— Всё, что мне дорого — при мне. Я готова.
— Хорошо, — Цебитар развернулся и, перехватив руку Лиры, торопливо повёл намэ к выходу.
Они остановились у вороного жеребца, Цебитар запрыгнул в седло и указал Лире на место позади себя. Намэ бросила встревоженный взгляд на дом, который покидала навсегда, и забралась следом.
Почти сразу Талибус пустил коня в галоп, так что Лира с трудом удерживалась в седле, крепко вцепившись в его талию. Времени сказать что-то Дайнэ не было, но Лира не сомневалась, что аран-тал найдёт их с патрицием. Чуть позже — но обязательно найдёт. И быть может, это к лучшему. Лира хотела говорить с Цебитаром наедине.
Они остановились у небольшой виллы в предместье Помпей. Цебитар спешился и протянул руку Лире. Та вежливо приняла поддержку и тоже оказалась на земле.
Патриций отпер скрипучую калитку, а затем своим ключом открыл дверь в дом.
— Я готовил эту усадьбу для жены. Но она не смогла приехать. Здесь нет слуг, а значит, нет шпионов. Кроме того, никто не связывает этот дом с моим именем.
Цебитар махнул рукой в сторону камина, и над стопкой приготовленных дров затрещал огонь. Подошёл к буфету, откупорил маленький бочонок вина и, разлив по кубкам, протянул один Лире.
— Благодарю, — ответила Лира, принимая вино, и села в кресло у камина.
В кресло напротив опустился сам Цебитар.
— Прежде всего, этот разговор ни о чём. И я предупреждал вас об этом ещё в поместье Санта. Вы напрасно приехали в Помпеи, не зная здешних порядков.
— Но я не могла не приехать, вы должны это понимать. Нам необходимо говорить о мире.
Талибус опустил голову и потёр двумя пальцами виски.
— Что за глупость… Кто вам сказал, что Рим будет говорить о мире?
— Мне пришло приглашение… От вашего имени, если не ошибаюсь.
— Ошибаетесь, Савен, — Цебитар встал и прошёлся по комнате туда-сюда, — ошибаетесь… Самое противное во всей этой истории то, что для неё использовали моё имя.
— Не понимаю.
— Вот потому вам и не следовало приезжать в Помпеи… Вы здесь ничего не понимаете.
— Так объясните, — Лира отставила бокал в сторону и тоже встала.
— Ума не приложу, с чего начать…
— Начните с того, почему вы не хотите со мной говорить.
— Да потому, что я не люблю лгать! — Цебитар резко развернулся и остановился, глядя в глаза послу. — Я не люблю лгать, но я патриот Рима и не предам его.
— Я вас понимаю. И в том, и в другом.
— Нет… — на губах Цебитара мелькнула грустная улыбка. — Не понимаете. Всё равно не понимаете. Ладно, начну с главного: война уже идёт.
Цебитар отошёл к окну и остановился спиной к валькирии, чтобы не смотреть в опустевшие голубые глаза.
— Я только что с границы. Легионы… С вашего позволения, я не буду называть цифры и географические названия… Как я сказал, я патриот Рима. Но наши легионы уже на границе. Они ждут сигнала к атаке.
Лира молчала. Цебитар так и стоял, отвернувшись. Он смотрел, как колышутся ветви деревьев в саду.
— Зачем же тогда меня позвали? — спросила Лира без всякого выражения.
— Вы наивны, Савен, но не глупы. Вы уже поняли.
— Почему меня не убили сразу?
Цебитар пожал плечами.
— Я не замешан в этой интриге. Я знаю лишь то, что письмо вам было написано от моего имени. Если посол валькирий будет убит у меня дома, приехав ко мне, это будет двойной удар по моей репутации в Риме. Так думает Флавий. Но он мало что понимает. Моя репутация — не дворцовые интриги и не поставки выпивки ко двору. Моя репутация — это мои дела и моя необходимость.
— Они боялись нашей встречи.
— Конечно. Ведь если вы не дура — а я думаю, вы не такая — вы или немедленно уедете из Помпеи, или продолжите игру — но уже по правилам Рима.
— По правилам Рима?
Цебитар пожал плечами.
— Я же сказал вам, интрига не моё дело. Но думаю, вместе с вами мы могли бы… Убрать Флавия или обезопасить его на какое-то время.
— Если я вам поверю.
— Вера… Савен, вера не то, что поможет вам в Риме. Я привёз вас сюда, чтобы вас не убили до наступления утра. Мы выиграли немного времени, но я не знаю — сколько. Подумайте, посчитайте… Мне ваша смерть ни к чему.
— Что я выиграю, если Флавий и Сант будут мертвы?
Цебитар поколебался.
— Я могу обещать вам время. Не более. Остановить войну я не могу.
— Или не хотите?
Цебитар невесело рассмеялся, оборачиваясь к Лире.
— Савен, что вам сказали о Вечном Риме? Что вам сказали о Цебитарах?
— Император принимает решение, но он слушает патрициев из знатных домов. В число их входит и Цебитар.
— Цебитар, конечно, входит в их число, но император Понтий Цезарь делает то, что желает. И он желает сжать Ойкумену в кулаке. Всю Ойкумену. От этого его не сможет отговорить никто.
— Зачем? Размеры Рима таковы, что патриции с трудом управляют его крайними пределами.
— Это спорный вопрос, Савен. Думать над ним — не моя работа. Я лишь выполняю волю императора.
— Но вы и даёте ему советы.
Цебитар улыбнулся и покачал головой.
— Нет, Савен. Даже если мы предположим, что я вас понимаю. Понтий не тот человек, которого могут остановить слова.
Лира помолчала.
