Сергей вошел в учебный корпус, отдав честь знамени училища, рядом с которым понуро замер с пустым карабином несовершеннолетний часовой. Судя по утреннему докладу курсового старшины, сегодняшний день обещал быть насыщенным различными дисциплинарными перипетиями. Сам бывший детдомовец, и частый залетчик в Харьковском училище погранвойск, Сергей отлично понимал этих мальчишек. Энергия из них так и перла, и порой не находила достойного применения. Он и сам был таким, как они. Но сейчас чувствовал себя старым и даже немного равнодушным. Иногда лейтенанту снились сны о Монголии, и тянуло обратно в действующую. Тогда ему снова до оскомины хотелось увидеть монгольские сопки, в которых навсегда остался друг Валька. Бывало, так накатывало, что выть хотелось. Но чаще он понимал, что главное то его дело именно тут. И еще в этих, свежепокрашенных стенах первого в стране Ефимовского реактивного летного училища лейтенант незаметно для себя стал ощущать настоящий уют. Здесь его ждали, побаивались, но и по-своему любили его. Здесь он был дома…
Повернув за угол, Сергей улыбнулся. Некоторые наивные мальчишеские традиции уже начали прорастать в молодой авиашколе. И поэтому следующий вопль незастал лейтенанта врасплох…
— Пацаны, ШУХЕР!!! Симаг идет!
Топот форменных ботинок барабанной дробью раскатился до посадочных мест. Дверь беззвучно распахнулась, и в помещении появился молодой командир ставший причиной молодежной паники. На его нарочито строгом и хмуром лице, чуть светился легкий интерес. А в глазах лейтенанта неожиданно мелькнуло лукавое выражение, тут же, сменившееся олимпийским спокойствием.
— КЛАСС, СМИРНО! Товарищ лейтенант, третий учебный взвод, для занятий построен. Дежурный по роте старший воспитанник Гандыба.
— Здравствуйте товарищи воспитанники!
— ЗДРА!!!
— Ну что ж, кричать вы, товарищи воспитанники, уже научились… А вот убирать за собой срач, и отвечать за свои поступки, я вас еще научу. Старший воспитанник Гандыба.
— Я!
— Объясните мне и своим товарищам, почему за время вашего дежурства остались открытыми окна второго этажа, с одного из которых свисает самодельная лестница, связанная из простыней?
— …
— Не слышу вашего бодрого и четкого ответа. Ну, что ж… Тех, кто думает, что сейчас от товарища лейтенанта достанется только воспитаннику Гандыбе, я слегка разочарую. Весь третий отряд третьего взвода на сегодня наказан.
— По глупым улыбкам на лицах я вижу, что смысл моих слов до вас еще не дошел. Гм. И напрасно, потому что сейчас я оглашу вам изменения в распорядке сегодняшнего дня, которые уже подписаны начальником училища.
По замершим за партами рядам пронесся недоуменный шквал перешептываний, стихший в районе окна.
— Итак. До обеда все у нас по плану. А вот после обеда в планах есть перемена. Вместо "Аэродинамики" у нас будет просмотр двухсерийного учебного кинофильма "Воздушные бои истребителей". А вместо "Теории авиации", будет поездка на аэродром с практическим занятием по устройству реактивного планера.
Легкий стон вырвался со стороны "Камчатки", где собралась, можно сказать, "шпанская элита" Ефимовского училища. Кто-то сдавленно охнул от удара в бок, но ряды молодежи от этого даже не дрогнули. Только на лицах двенадцати ребят надолго поселилась "зеленоглазая спутница веселья". Остальные двадцать шесть человек, после услышанного, наоборот, преисполнились хвастливого высокомерия.
— Я вижу, до третьего отряда начала доходить вся бездна их "беспарашютного падения". Подтверждаю ваши догадки. Вам, товарищи воспитанники, через полчаса после обеда, и до самого отбоя, предстоит осваивать трудное искусство бега по пересеченной местности. С полной выкладкой. После бега умываться и на ужин.
— А холостые патроны к карабинам нам дадут?
— Хм. А зачем они вам? Сегодня с вами побежит старшина Туманов. Думаю, после этого уточнения надежда некоторых товарищей воспитанников на сегодняшнее приятное времяпровождение растворилась без следа. Ну, а сейчас…
— Взвод садись!
Крышки школьных парт небольшим землетрясением прогремели по рядам, и в руках молодых ребят оказались химические карандаши, прицелившиеся в чистый тетрадный лист. А на инфернально мрачной классной доске быстро появилась написанная мелом надпись "Основы теории воздушной стрельбы".
В штабе секретного объекта Вильгельм поднялся из-за стола, встречая свое начальство.
— Приветствую вас, Вилли. Что-то вы не веселы сегодня, неужели все так плохо?
— Да как вам сказать, штурмбанфюрер. Работа по прототипу движется. И довольно быстро… Гм…
— Так-так. А где ваш загадочный подопечный?
— В мастерской за ангаром. Колдует над своим ракетным скафандром.
— Но зачем ему скафандр?! Он что и, правда, готов лететь на луну на ракете?!
— Представьте себе, штурмбанфюрер. За эти три дня я чуть было не проклял тот день, когда получил от вас это задание. Он меня совсем замотал!
— Не стоните Вилли, нам всем сейчас трудно! У меня самого на носу сложнейшая операция, а я все бросаю и еду сюда. Лучше расскажите, что новенького вам удалось вытрясти из нашего "гостя"?
