"Откуда я знаю эту физии… Стоп! Вытянутое лицо с маленьким ртом, большой лоб с залысинами. Угу. И взгляд… Взгляд отмороженного киллера из 90-х, обиженного на весь белый свет, который почему-то не носит такое "сокровище" на руках. Мдя-я… Сколько же крови на этих ручонках?! И ведь кровь украинцев русских, белорусов и евреев, будет из-за этой гадины литься рекой еще сотни лет. Даже в 21-м веке люди будут днем и ночью врываться в рабочие кабинеты и в дома соседей, чтобы предъявить нормальным людям счет за их желание жить в мире с другими нациями. Счет от имени этого "подвижника и великомученика западенского фашизма". И как только униатская церковь еще не канонизировала такое-то "благочестие"?!"…
После беседы с гаупштурмфюрером, Павла отправилась гонять в учебном бою троих литовских пилотов. А с импровизированной трибуны за их экзерцисом с интересом наблюдало как местное так и приглашенное начальство. Канарис переговорил с Штольце и оставил его развлекать прибывших чинов из Люфтваффе. И как раз сейчас полковник Абвера рассказывал Удету и Мильху, о запланированных номерах представления…
— А вот это, экселенц, вы видите сдачу экзаменов пилотами наших туземных авиачастей вспомогательного назначения. Сейчас против инструктора летает литовское звено…
— Штольце, а почему они у вас втроем бьются против одного экзаменатора? Почему не наоборот, как практикуется в Ц-шулле Люфтваффе?
— Ваш вариант боя, экселенц, быстрее приводит к деморализации студентов. Когда отовсюду к твоей кабине несутся огненные трассы, душа какого-нибудь поляка может ведь и не выдержать…
— Как же они с такой заячьей душой умудрились сжечь целый воздушный флот Люфтваффе в недавней кампании?!
— Я имел в виду не профессиональных польских пилотов с довоенным налетом, а молодых польских, чешских, украинских и литовских курсантов с дальними немецкими корнями. Пилоты они пока слабые. К тому же большинство из них не является полноценными фольксдойче, зато готовы преданно служить Фюреру…
— Хм. И поэтому вы обучаете их по такой калечной программе?
— Вы правы, экселенц, мы не хотим тратить слишком много ресурсов на обучение представителей неполноценных народов. Поэтому квалификация туземных пилотов, увы, не слишком высока. Да и предстоящие им в будущем летные задачи, по борьбе с партизанами и десантами противника, вполне соответствуют представленной здесь программе обучения.
— Вот это больше уже похоже на правду! Ну и каков процент брака при таком обучении?
— Увы, достаточно высок…
— Штольце! А кто это там выделывается?!!
— Капитан Пешке-Моровский, бывший заместитель командира польской авиабригады "Сокол"…
— Как же, как же, припоминаю. Тот самый "польский демон", который якобы безнаказанно громил наши гешвадеры в Пруссии и Померании… Приведите ка его ко мне, когда сядет.
— Слушаюсь, экселенц…
Едва отстегнув лямки немецкого парашюта, Павла попала в цепкие пальцы дежурного капитана Абвера, и подошла к сверкающим лампасами местным "небожителям"…
— Капитан Пешке, резерв Авиакорпуса Армии Соединенных Штатов, герр генерал.
— Гм… Капитан. А вы не пробовали воевать не из-за угла, а лицом к лицу с врагом?
— Пробовал, герр генерал, ничего не выходит…
— Вы что шутите?! Вы хоть знаете, с кем разговариваете, капитан?
— Кто же не знает выдающегося мастера пилотажа Удета, известного по обе стороны океана? И какие тут могут быть шутки?
— И почему же у вас не выходит честный бой, поджилки трясутся?
— Скорее, зла не хватает. Представляете, назначаешь ты время и место воздушной дуэли. Как умная Марта, прилетаешь на это место в назначенный час, а там тебя уже ждет целая комиссия по встрече. И каждый из ее участников не просто стоит в сторонке секундантом, но еще и пытается достать свинцом твои крылья и мотор.
— Гм…
— Не нравится мне такой "честный бой", герр Удет. Лучше уж я сам буду назначать время и место "приземления" моих противников…
— Как он вам, Эрхард? По-моему, наглец?
— Пожалуй, вы правы Эрнст. Жаль только, что он не состоит на службе Люфтваффе. Мы бы быстренько выбили всю блажь из этой юной головы, и научили его ходить и летать строем…
— Это вряд ли, господин генерал. Ваша Люфтганза может и научилась летать строем, но в воздухе этот строй быстро ломается в моем прицеле…
— Пешке, соблюдайте приличия! Мы с герром Мильхом, намного старше вас по званию и возрасту!
— Но разве вы сами, герр генерал, не были таким же в 15-м? А чтобы вы убедились в способности американского пилота, вроде меня, выйти лицом к лицу с вашими воздушными бойцами, я вам предлагаю воздушный поединок.
— Таких нахалов как вы, Пешке, я быстро учу уважению. Глядите, не пожалейте!
— Один на один на "мессершмиттах". Имейте в виду, генерал, экзамены мы тут принимаем не только с кинопулеметом, но и со спецбоекомплектом. В составе помимо холостых патронов, каждый двадцатый патрон с деревянными пулями, так что мои атаки вы почувствуете на бортах и остеклении вашей кабины. К тому же обе машины оборудованы азотным форсажем. Ну как, рискнете?
— Да наглости ему не занимать, дорогой Удет. Вот только принимать этот наглый вызов, по-моему, глупо.
