— Не навязываем, а рекомендуем использовать! И не твоим, а моим бойцам! Это раз. И сколько там твои лодки смогут торчать контр-адмирал? Месяц? Два?! А нам нужно, чтобы там, у самых вражеских берегов наши бойцы могли годами жить и с врагом воевать. Может, и твои большие лодки нам весной, да и летом пригодятся, но сейчас хотя б с чего-то начинать нужно!
— Может, вообще пока не нужно начинать?! Вот, дождемся весны…
— Угу. Так тебя там фашисты и дождутся. Там же сразу три вражеских порта у тебя буквально в шаге окажутся! От Сиракуз до Таранто четыре сотни кэмэ, а до Неаполя от Палермо еще ближе. В нужный момент ты у Муссолини с нашей помощью полфлота оттяпаешь. Да и вообще оттуда все Средиземное пасти можно!
— А как ты мне предложишь эти гребанные лагеря захватывать?!
— А вот с лагерями теми нам просто так одними твоими лодками не справиться. Там и летающие лодки пригодятся, и торговый флот поспособствовать должен. Но главное, у страны мощная база появится прямо в штанах муссолинских! Один единственный раз такой шанс выпадает, а ты тут кобенишься! В общем, очень тебя прошу Лев Михалыч, не затягивай с ответом. Неделя у нас на планирование есть, еще неделя-две на подготовку, а вот допиливать все планы под лекало уже в процессе выполнения придется. Я своих начинаю готовить уже сегодня…
Майор Гаврилов не зря, еще два года назад, будучи простым капитаном-десантником, попросился о переводе в разведку. Конечно, часть его души навеки принадлежала десанту, но вот использовать доставшиеся ему от сгинувшей в Гражданскую учительницы, хорошие знания латыни, греческого, и французского, в десантной бригаде было невозможно. В 38-м он подучил испанский, и чуть было не уехал в Испанию, но в том же году НКВД во главе с Ежовым, словно серпом, скосило часть командиров РККА, и жизнь в десантной бригаде замерла на полу вздохе. А, когда рапорту Гаврилова все же дали ход, эвакуация интернационалистов из Испании уже шла полным ходом, и командировка потеряла актуальность. Но Гаврилов надежд не терял, и старался, отовсюду тянуть и впитывать знания и навыки, необходимые ему для работы за кордоном. С согласия начальства он даже несколько недель прожил в Крыму среди греческих рыбаков, оттачивая свои знания в языке. Ходил с ними в море, перенимая говор и повадки, и попутно выучил много турецких фраз. В отпуске он декаду проработал на заводе бок обок с итальянскими эмигрантами-коммунистами. Вернулся с завода и снова впрягся в боевую учебу, благо один хороший паренек-пилот, походя, подарил их тренировочному лагерю очень удобный для парашютных прыжков малый транспортник. А парня того майор потом еще мельком видел, в Подмосковье в тренировочном лагере, куда его самого приглашали для сдачи экзамена перед переводом в Разведуправление. Но после тех экзаменов прошел месяц и о Гаврилове, казалось, забыли…
И вдруг как гром среди ясного неба, в начале октября Гаврилова направляют в снова Москву, но на этот раз в ЦУЛВС. Оказалось, эта жуткая аббревиатура скрывала учебную легководолазную станцию, готовившую легких водолазов, в том числе, и для Разведупра Красной Армии. Опыт химзащиты помог майору. Легководолазные костюмы, похожие одновременно и на десантный комбинезон с нагрудным парашютом и на противогаз с химическим костюмом смотрелись инфернально, но осваивались довольно быстро. За почти неделю с майора сошло семь потов, но значительную часть упражнений он выдержал на хорошо и отлично, а значит, минимальные знания по водолазному делу получил. Там же под Москвой их свозили на небольшое озеро, где отрабатывались тренировки в подводном минировании. Инструкторы-водолазы были новые, и был еще один инструктор-взрывник. Этот приехал откуда-то из Гороховца, но то и дело ронял присказки на испанском, и учил будущих подводных минеров делать мины из всего, что под руку попадется. Даже из бочек с растительным маслом и сельхозудобрений. На девятый день вместе с группой товарищей, майора отправили самолетом в Севастополь. Инструктировал их там лично начальник Разведупра комдив Проскуров. Вот тут-то Гаврилов и понял, что мечта, наконец, сбылась, и что он теперь служит в разведке…
