– Хм… – Он еще раз, куда как заинтересованнее, оглядел Марти, от высоких лакированных сапог до темных коротких волос. И опять улыбнулся. – Ладно. Но не больше чем на минуту. И только потому, что вы умеете просить, а отказывать себе дороже.
Ха. Ну просто злодейский злодей, вот же она, идеальная пара. Кирилл почувствовал одновременно тревогу и любопытство ученого. Какого-то из тех психованных натуралистов, которых хлебом не корми, дай понаблюдать, как спариваются тигры или крокодилы.
– Итак, ваша гипотеза?..
Марти присела на корточки с Рыковым рядом.
– Эти порезы, – начала она. – Именно на руке и именно косо, как будто руку… зачеркивают. – Она помедлила. – Но зачеркивают не
– Ничего не вижу, – нахмурился Рыков. – При чем тут хироманты? Какие браслеты? Где…
Марти фыркнула и без предупреждения схватила его за окровавленную руку. Прежде чем он возразил бы, закатала рукав пальто и рубашки, вгляделась во что-то на коже и показала снова:
– У каждого человека вот здесь кольца. Под ладонью, видите? Обычно три, а… – Она точно споткнулась обо что-то взглядом. – У вас вот одно… о. Ну ладно.
Она подняла на Рыкова глаза. Крыс удивился ее хмурому виду. Больше никто ничего не замечал: все, даже скучающие санитары с приехавшей пару минут назад труповозки, увлеченно рассматривали собственные запястья. Марти, помедлив, заговорила снова:
– Как бы там ни было, каждое из колец показывает примерно тридцать лет жизни. Первый браслет самый плотный, он еще отражает наш запас жизненных сил. У вас он единственный, и… – Она отпустила его руку и, кажется, слегка стушевалась. – Так вот… Если убийца зачеркивает браслеты своим жертвам, для него это своеобразная метка, возможно, ритуальная. Не только отобрать земную жизнь, но и их жизнь после…
– О боже, – оборвал ее Рыков. Кажется, он был здорово разочарован и потому снова закипал. – Серьезно? И это ваша блистательность? – Он уколол взглядом Левицкого. – А хотя… что я только надеялся услышать, идиот? Бредни, достойные психбольных. Вау.
Кирилл, в общем-то, не готов был с ним сурово спорить. Сложно как-то. И странно. Про линии на ладони, допустим, знали все, а вот про браслеты… какая-то очень непопулярная информация. Хотя если вспомнить все эти разговоры о демонах…
– Я вообще-то пытаюсь помочь! – Марти оскорбленно вскочила и принялась вытирать руки об куртку. Повисла напряженная тишина, но вскоре ее нарушили.
– А по-моему, здраво, – возразил Левицкий. Видимо, он вспомнил, что должен быть в курсе этой версии, а возможно, она действительно его заинтересовала.
– Здраво? – вкрадчиво уточнил Рыков, поднимаясь на ноги вслед за Марти.
Никин наставник слегка пожал плечами.
– Я не верю в мистику. Но если убийца – человек нездоровый, подобный мотив у него вполне может быть. У меня была идея проверять лечебницы: кто сбегал из сдвинувшихся на религиозной почве. Сатанисты, радикальные сектанты…
– Послушайте, Александр Федорович. – Рыков подошел к нему вплотную и заговорил вкрадчивым шепотом – так, что его слова все равно слышали все. – Мне взять предложение назад? Убиты двое иностранных граждан. Такие дела не ведутся с опорой на эзотерику! Поэтому сегодня же вы передадите мне все, что накопали, я это изучу и буду принимать решение. И я предупреждаю. – Он слегка отстранился, обведя место преступления еще одним взглядом. – Если все не прекратится в ближайшее время, я вам обещаю проблемы. За неэффективность.
– Но ведь мы… – начала Ника. Рыков отбрил ее одним взглядом.
– Лезли? – медовым голосом уточнил он. – Значит, будете и отвечать. Не за это, так за что-то другое.
– Иван Леопольдович, – снова позвал его Левицкий и тоже довольно сильно смягчил тон в сравнении со всем, что говорил прежде. – А вы, прежде чем рычать, осмотритесь-ка хорошенько и подумайте, найдете ли союзников лучше.
– Союзников… – И снова он оперся на трость. В этот раз как-то устало. Посмотрел на Левицкого, на мертвое тело, потом почему-то на Марти, именно на Марти. – Какая-то свихнутая цыганка-фотомодель… судейский сынок, как я вижу по этой масти… и два невнятных опера. Команда-мечта.
– О-ой, а я не модель! – начала Марти не то ерничать, не то опять распускать хвост, но замученная Ника уже подошла и без особых церемоний подхватила ее под локоть. Отбуксировала к Крысу, поймала и его.
– Вам пора на пары, – заявила она не терпящим возражений тоном. И только у заградительных лент все же шепнула: – Спасибо. И простите…
За что она просила прощения? За эту встречу с неприятным человеком? Или за то, что до сих пор не поймала преступника? Думать об этом не хотелось.
