Не то чтобы кто-то удивился этому припадку – ничего ведь нового. Тогда я решила: скорее всего, Рыкову просто вкатили за то, что вытребовал эксгумацию трупа, да еще такого, как Штольц, вот и аукается теперь, раз смерти продолжаются. Прокуратура не любит, когда запутанные дела становятся еще запутаннее, а все к тому идет. Слишком много «неудобных» жертв: Шапиро, иностранные граждане, теперь еще и писательница… плюс хлыщ то ли из минкульта, то ли из минобра. У которого довольно сучливый, как я поняла по Никиным ремаркам, сын. Ну, не сучливый, но въедливый. Ему ведь теперь интересно, зачем потревожили тело отца.
Мне тоже. Но куда интереснее другое. По словам Ники, эту информацию выкопал Рыков, и хрен пойми, каким чудом додумался копать в подобном направлении. Похоже скорее на что-то упавшее с неба, примерно как то убийство ребенка в Сашкином парке: ну кто, кто бы вспомнил столько лет спустя? Это не громкая расчлененка милицейского капитана. С неба… ну и с кем на небе может дружить такой мудак? Учитывая его странное энергетическое поле, ответы еще меня удивят. Или уже удивили?
Да. Скорее так.
Они столкнулись на крыльце ОВД на следующий же день, и Марти просто не успела сбежать. Рыков сердито захлопнул за собой дверь и, делая шаг, едва не спихнул ее с лестницы. Правда, он вовремя это заметил и ухватил ее за руку, помогая удержать равновесие на каблуках. Грубо, резко вернул в устойчивое положение, но остался возвышаться над ней, стоя ступенькой выше. Его ноздри дрожали, глаза горели, а от одежды снова расплывалась скорее трупная, чем морская вонь.
– Опять вы? – прошипел он.
– Опять вы, – парировала она невозмутимо.
– Я имею полномочия приходить сюда когда угодно.
– А мне никто этого не запрещает, любой гражданин вправе обратиться к сотрудникам охраны правопорядка в установленное законом время.
Рыков нахмурился. Марти поежилась: хотелось скорее в тепло, ветер дул жуткий. Вдобавок ей совершенно не нравилось смотреть на этого типа, задирая голову, поэтому она поднялась повыше. Рыкова она при этом обогнула, слегка вильнув бедром, мол, посторонитесь, сэр козел. Он тяжело вздохнул, неохотно развернулся. Марти даже теперь над ним не возвышалась, оказались они нос к носу.
– У вас хоть полезная информация есть? – устало, почти мирно, а может, даже и умоляюще спросил Рыков. Да, наверное, знатно его на работе драли.
– Даже если бы была – не для вас, – набычилась Марти. Если честно, она вообще шла положить Нике в ящик стола шоколадку. Потому что после смерти Макса она, как и Ася, почти перестала есть.
– Так я и думал, – буркнул Рыков.
– Зачем тогда спрашиваете? – резонно уточнила она.
Ответа не последовало. Марти формально кивнула, собралась войти в здание, но Рыков неожиданно удержал ее за плечи, и довольно настойчиво.
– Так, это что? – спросила она как можно железнее, хотя спина предательски вспотела. – Руки убрали.
Но Рыков, наоборот, подался ближе, всматриваясь ей в лицо. Ладони пылали, это казалось диким в сочетании с запахом. Марти скорее ждала бы могильного холода.
– Многовато дерзостей для особы, которая забывает об обещаниях, – вкрадчиво произнес он.
– Обещаниях? – Тут Марти приподняла брови, не скрывая изумления. – Что это я вам обещала? Пиздюлей?
Хватка не нравилась ей ровно настолько, чтобы использовать такие словечки. Но Рыков только усмехнулся и быстро встряхнул головой, отбрасывая с глаз русую прядь. Какая же странная прическа в сорокет, хоть бы постригся. С такими патлами он еще меньше тянул на современного москвича, зато они органично сочетались с военными сапогами и новым пальто довольно нестандартного покроя. Оно напоминало китель.
– Моя Венера, – с расстановкой произнес Рыков. Вот тут Марти смутилась: успела забыть о неосторожном гадании по руке, которое еще и замяла. – Знаете, было время нырнуть в Сеть, но услышать вживую… – Губы растянулись в усмешке. Занятнее. От такой-то занятной особы.
