Саша тупо смотрела на цветок, пытаясь собрать в кучку разбегающиеся мысли. Но последние слова глубоко ее возмутили и заставили сердито шикнуть:
– Лапки отдельно от кошки? Да ты точно чокнутый! И нет, у меня есть…
– Ш-ш-ш! – зашипели рядом сразу несколько рассерженных гусей.
Саша прикусила язык: надменный толстопопый сибиряк Турич явно не заслуживал, чтобы из-за него ее побивали камнями возмущенные граждане. Не говоря уже о том, что куда больше странного подарка Сашу сейчас волновали другие вещи.
Например, то, как Миро рассмеялся над гусиным шипением, поднял голову к небу и вдруг враз посерьезнел, сосредоточился. Он слушал собственный голос – с задумчивостью ученого, наблюдающего эксперимент.
– В зависимости от массы звезд их взаимодействие более или менее тесное. Да-да, толстяки, то есть звезды-гиганты, общительнее.
– Так это был ты, – пробормотала Саша. – Все лекции твои?
Миро кивнул, по-прежнему глядя вверх.
– Их веду я, с самого открытия планетария. Семейное дело. Его построил…
– Твой отец? – ну наконец-то до Саши дошло и это.
– Да. – На лице Миро промелькнуло удивление. – Слышала что-то?
Саша помнила первый разговор с администратором – про умершего политика. Теперь она удивлялась, что не подумала о странном совпадении при знакомстве с
– Мне говорили, он был замечательным, – Саша натянуто улыбнулась.
«А моя подруга эксгумировала его труп. Добро пожаловать в мою жизнь». Стоило ли сказать об этом?
– Да. Он…
– Молодые люди! – пробормотала рядом многодетная мама. – Можно как-то побольше уважения к лектору, даже мои тихо сидят! – Она обвела гордым взглядом свой симпатичный выводок из трех светловолосых шестилеток. Те правда вели себя ангельски, зачарованно смотрели в небо тремя парами блестящих, живых серых глаз. Две маленькие Аси и Дэн, мелькнула мысль. Саша поскорее отвернулась.
– Извините! – Миро пристыженно потупился. Пропустил между пальцев несколько травинок, погладил их. – Мы больше не будем, вот.
Саша все смотрела и чувствовала: он хочет договорить. Что-то важное. Что-то… да блин, Марти вот сразу просекла. Саша закусила губу. Сейчас по этому взгляду, устремленному вверх, но далекому от детской безмятежности, и она видела, что Миро тоже окутывает горе. Пусть давнее. Он словно обращался к кому-то там, наверху. Как, подумалось Саше, она в ближайшей тетрадной записи обратится к Максу. Ведь Сокровище – это он. Где бы он ни был.
В этот момент Голос сказал:
– Наверное, вам интересно, бывают ли системы, где звезд больше двух? Создать такую нелегко: она будет неустойчивой, и «лишние» звезды будут просто выброшены рано или поздно. Расстояние станет настолько велико, что взаимодействие прекратится. Это как если дружит очень много людей. Всегда получается так, что кто-то ближе, кто-то дальше, как бы друг друга ни любили…
– Эй, – тихо позвал Миро. – Что с тобой?
Саша молча уставилась вверх, а лицо загорелось – будто даже не пощечину дали, а затрещину. Звезды перед глазами снова расплылись; там, за горячей пеленой, они светили, вращались и выбрасывали тех, кто был им не нужен.
– Плохо рассказываю? Так и знал, что этот кусок надо перезаписать…
– Нет, – выдавила Саша, ненадолго зажмуриваясь. – Нет, очень хорошо. Чудесно. Гениально. Но я пойду домой. – И она начала подниматься.
– Погоди! – Ее удержали за руку. Миро встревожился, а все Сашины усилия уходили на то, чтобы не встретиться с ним глазами. – Да что не так?
– Все хорошо, правда. Везде все хорошо. И правильно.
– Ш-ш-ш! – снова зашипел кто-то. – Девушка! Вы совсем обалдели?
Саша встала. Едва она сделала шаг к выходу, Миро последовал за ней. Все время, пока не выбрались на улицу, они молчали.
В парке стемнело; воздух был теплым и пах ранними люпинами – все еще главным украшением местных клумб; цепочки огней вились в ветвях деревьев, золотя листву. Краски и запахи немного успокоили Сашу; она вдохнула полной грудью, подняла голову. На нее снова уставились звезды – злые газовые шары, между которыми нет и не может быть настоящей дружбы. Саша оглянулась. Миро шел чуть поодаль. И все еще молчал.
– Тебе разве не надо остаться? – наконец она пересилила себя, задала вопрос.
– Да зачем? – Миро догнал ее и пошел рядом. – Погуляем? Я потом тебя провожу.
Он мялся, даже глаза отводил, хотя Саша уже примерно поняла, что такое ему несвойственно. Похоже, он чувствовал вину, но объяснить, что он не виноват, было невозможно, не вдаваясь в другие объяснения. То есть нужно было пересказать почти весь последний год, подробно, не разревевшись, нигде не соврав и…
– Тебе больше нечего делать, кроме как ходить за мной? – устало спросила Саша, закутываясь в свой легкий шарф. – Чего тебе неймется?
