Когда Дэн опустил руки, Ася, уже севшая, наоборот, их подняла. Принялась лихорадочно тереть лицо, по которому бежали слезы. Она пачкалась и не замечала. Дэн хотел сам податься к ней, но она остановила его нервным, почти злым мотанием головы.
– Иногда я ненавижу Макса, – пробормотала она так сдавленно, что Дэн не сразу поверил ушам. – Ненавижу… это он сделал меня мной, он, а теперь его нет, кто же я?
– Ты была собой всегда, – мягко возразил Дэн. Асины глаза сверкнули. И она засмеялась, а он осознал, что уже несколько месяцев не слышал ее смех.
– Даня… ты ведь меня
Она опустила руки и опять окаменела. На правой щеке был шоколад, на левой – сливки. И развод джема у переносицы. Дэн пару секунд смотрел на это, борясь с собой, потом взял салфетку и потянулся к Асиному лицу. Боялся, что ударит, отпрянет, даже закричит… нет, сидела.
– Зато я знаю классную девчонку, о которой Марти говорила, что «Аська лазает по деревьям как мартышка и в лагере берет за это все призы». – Дэн стер джем. – Знаю писательницу, которая сочинила книжку без помощи своего парня и вдохновила другую писательницу. – Он избавился и от взбитых сливок. – И я знаю свою подругу, которая поделилась со мной горем на крыше и дала мне почувствовать себя не чужим. – Наконец он стер шоколад. – Помнишь? «Девочки-амазонки, мальчики-паладины»… Так ты тогда сказала. Такой вас хотела видеть учительница. Но мне кажется, не обязательно быть амазонкой, чтобы быть собой. Иногда быть слабой нормально.
– Так я все-таки слабая? – тихо спросила Ася. – Спасибо.
Она странно произнесла последнее слово, будто расколола пополам: там была и нежная благодарность, и такое жгучее «Чтоб ты сдох!», что Дэн отдернул руку поскорее. Но тут же Ася ему улыбнулась. И он, покосившись на недопитый кофе и удержавшись от новых вопросов, предложил проводить ее домой.
– Нет, – передумала она, уже когда мы вышли на улицу. – Нет, Дань, езжай, а я забыла, наш оркестр сегодня репетирует перед выпускным! Ректор хотел послушать. Я должна быть.
Ректор. Наверное, от нервов, но я чуть не попросил: «Не езжай туда, лучше отдохни». Но она даже заулыбалась, ее щеки немного покраснели, и она принялась в красках расписывать, что оркестру покупают красивую форму, «чтобы как в вузах Лиги Плюща», и новые инструменты. Звучало здорово.
Уйти в дела. Разве не все мы это выбираем, чтобы спастись? Я, видимо, не могу спасти нашу Асю. Но надеюсь, она сделает это сама.
Ты очень сильная, слышишь?
