Белые пешки полностью

Он ожидал чего угодно, но точно не хохота. А Зиновий загоготал так, что затрясся круглый живот. Он смеялся, смеялся, смеялся, а глаза становились злее, злее, злее.

– Дэн, иди, – наконец устало, как ребенку, повторил он и указал в темноту, на дальнюю сторону площадки. – Тебе туда. И поскорее.

– Но там ничего нет, – прошептал Дэн, вглядываясь. – Совсем.

– Ошибаешься. – Зиновий явно попытался улыбнуться, хотя получилась гримаса.

– Уйди с дороги. – Дэн сжал кулаки. – Хватит! Я иду в милицию.

Он обогнул бармена и сделал пару быстрых шагов к вокзальному корпусу. Тут же что-то тяжело ткнулось ему в лопатки, щелкнуло, прошептало холодным металлом: «Подумай дважды». Он обернулся. Зиновий не скалился, но в его зрачках играли те же блики, что и на стволе поднятого дробовика.

– Встань на клетку. И поверь… ментов там достаточно. Сам посмотри.

Растаяла тень, и Дэн увидел белые фигуры – пока не все. Король, высокий и будто светящийся, кутался в плащ, скрывший лицо и фигуру. Шипы венка из роз поранили укрытую шелком голову, и ткань окрасилась алыми разводами, ослепительными на снежной белизне. Король стоял недвижно, такой же мраморной скульптурой, как и королева рядом. Дэн узнал ее – белая мантия, алая кайма по краю. Волосы Наташа заплела в косу; коса несколько раз огибала голову надменной тиарой. Взгляд был ясный и совсем пустой. И как Дэн обманулся? Как? Такие девочки не работают в могильных журналах. Не листают чужие скетчбуки. Не воруют вишенки с тортов. Они судят. Бьют. И скорее всего, убивают. Он ее окликнул. Она посмотрела, но тут же отвернулась.

– Прости. Это просто моя работа. Но памятник будет красивый.

Он не успел ответить. Было и нечего.

– Молодой человек?..

Кто-то тихо окликнул его. Дэн узнал Алефа, опера с яркими зелеными глазами. Он занимал место белого королевского слона, против черного двойника. Анатолий Добрынин – молодой мужчина, по-богатырски крепкий, заросший, кудрявый, в серой от времени милицейской форме – мрачно взирал на него с той стороны доски.

– Что происходит? Объясните. Почему вы его не… – Дэн осекся. Он увидел дыры у Алефа в груди, и слово «арестовали» осталось непроизнесенным.

Алеф вынул из кармана сигареты и закурил. Казалось, мир за пределами клетки не интересовал его, он даже чему-то про себя улыбался. На его месте проступал кто-то незнакомый, но Дэн не готов был, не хотел больше смотреть. Он обернулся к Зиновию и опять уперся грудью в ствол дробовика.

– Эй, не бойся. – Миро с места белого коня вдруг подмигнул и вытер ладонью стекающую по виску кровь. – Будет быстро. Намечается крутой эксперимент на тему Кота Шрёдингера. Это когда что-то вроде как есть, а вроде и нет, вроде как живо, а вроде как мертво. Например, наши шансы. Или… глаз моего двойника, гангстера-детектива? Вот уж не думал!

Черным конем действительно был кто-то, похожий на персонажа американской классики, старомодный итальянец с золотым глазным яблоком. Мужчина подкрутил ус. Мертвый глаз заглянул Дэну прямо в сердце, так же, как живые глаза Миро.

– Понимаешь, Дань, – грустно усмехнулся с клетки ферзевого слона ухоженный темноволосый мужчина, его милицейская форма была новой и опрятной, – мою жену, не раз спасавшую меня и моих ребят от следственных бед, околдовали. Обезмажили. Стерли ей память, как в «Людях в черном». Ну вот я и… за нее как бы. Замещаю. Честь семьи, а?

Эти оливковые глаза, эта строгая и одновременно мягкая улыбка, вскинутые руки, готовые на снейповский манер раздавать подзатыльники. Владимир Петрович. Тоже мертвый?.. Дэн сжался. А Лукин только усмехнулся:

– Эй, малыш. Отставить круглые глаза.

– Надо спасти Аську, Дань! – выпалила Лина Железнякова. Она, замерев на месте пешки, прижимала к груди черного щенка. – Я же… тоже за нее тут. Но она не виновата. Она добрая. – Девочка ткнулась носом в загривок щенка. – Всегда была. И… он тоже! Кто бы не разозлился, если бы у него убили маму, а его кинули в колодец?

Против нее на месте черной пешки стоял красивый мальчик в лохмотьях и держал на руках жирную уродливую крысу, всю в розово-черных болячках. Лина улыбнулась – это была та самая погибающая с возрастом улыбка «Давай играть вместе!» Мальчик покраснел, оскалился и… зарычал. Лина тут же перестроилась и скорчила ему рожу.

– Черт возьми, даже я согласился поучаствовать, хотя у меня в школе ремонт! – прогудел знакомый бас. – Ну же. Иди к нам, ты, менагер по впариванию кисточек!