Астафьев вошел в кабинет, держа перед собой тяжелую картонную коробку, поставил ее на стол перед Стерховой и с видимым облегчением выдохнул.
– Вещдоки, – коротко бросил он и отступил в сторону.
Анна огляделась. Заметив на подоконнике забытую уборщицей тряпку, вытерла с коробки пыль и раскрыла ее.
Внутри лежали пакеты с желтыми бирками.
Она открыла список вещественных доказательств и начала сверять содержимое.
– Куски разбитой керосиновой лампы… бутылки от виски… три пули… клочок темной ткани… человеческий волос…
Астафьев молча наблюдал за тем, что она делает.
Стерхова прищурилась, глядя на один из пакетов.
– Лампа разбилась не просто так. Судя по количеству осколков и деформации метала, ее с силой швырнули в стену или же в пол. Видите копоть? Был небольшой пожар. Теперь понятно, откуда появилась следы выгорания на полу.
Она перешла к пакету с бутылками, на дне одной из них, как червяк в янтаре лежал прилипший окурок.
– Виски «Old Smuggler». Судя по тому, что окурок всееще там, с него вряд ли брали пробу слюны…
В следующем, маленьком пакете, лежали пули калибра 7,62.
– Все три извлекли из тела Визгора, – пояснил Астафьев.
– Сверяли с оружием? Делали баллистическую экспертизу? – спросила Анна.
– Скорее всего… – неуверенно проронил Иван. – Сейчас придет Ромашов. Поговорите с ним или сами проверьте в деле.
– Проверим… Поговорим… – Она подняла голову. – Вы реально были в составе следственной группы?
– Был! – с отчаянием в голосе заявил Астафьев. – Но оперативником и не вникал во все тонкости дела. Их знал Криворуков.
– Говорящая фамилия… – Заметила Анна. – Впрочем о мертвых или хорошо, или ничего.
Она вернулась к осмотру вещественных доказательств. На этот раз в ее руках был пакет с человеческим волосом, зажатым между стекол, как образец для микроскопа.
– А вот это может оказаться интересным… Разумеется, если его не оставил Тунг.
– Кто? – удивился Иван.
– Какой-нибудь охотник. Это я имела в виду.
Дверь с треском распахнулась, и в кабинет стремительно влетел высокий худой старик. Недовольное лицо, сжатые губы, глаза чуть прищурены. На нем был красный пуховик и шапка с помпоном, как будто он собрался в лыжный поход.
– Выкопали старика?! – прорычал старик и швырнул на стол потертый портфель.
Кивнув, Астафьев посторонился.
– Евгений Павлович Ромашов, наш эксперт-криминалист.
– На пенсии нет покоя! – старик скрестил руки на груди и окинул Стерхову вопрошающим взглядом. – Полагаете, что сможете раскрыть это дело?
Анна встретила его взгляд спокойно.
– У нас с вами нет выбора. – Ровным голосом проговорила она.
Норовисто фыркнув, Ромашов, уселся за стол, раскрыл портфель и принялся разбирать в нем бумаги. Астафьев сел рядом.
– Всю ночь убегал от безголового с топором. – Пробормотал криминалист.
В кабинете повисла напряженная тишина.
– Во сне, разумеется. – Ромашов нацепил на нос очки. – Работаем?
– Иван, пожалуйста, помогите Евгению Павловичу снять куртку. – Попросила Анна.
– У вас тепло? – взыскательно осведомился старик.
– У нас греет обогреватель, – заверил его Иван и потянул за помпон. – Разрешите?
Анна придвинула папку.
– Наша задача: выявить пробелы в первоначальном расследовании, проверить альтернативные версии и собрать данные для поездки на место преступления.
– Вы это серьезно? – криминалист с иронией посмотрел на Стерхову. – Что желаете там найти? Два года прошло. Два года! Вам как следователю это о чем-то говорит?
– Говорит, – она чуть заметно кивнула. – Но я все равно туда полечу.
– Зачем?! – Ромашов картинно воздел руки.
– Хочу все увидеть своими глазами.
– Вот и пойми вашу женскую логику… – он осекся. – Виноват. Прошу извинить, товарищ подполковник.
– Продолжим. – Стерхова раскрыла блокнот. – Изучив материалы дела, я подготовила ряд вопросов.
– Ну, давайте же, давайте… – поторопил ее Ромашов. Было видно, что ему не терпится поработать.
– Вчера я беседовала с охотником Сизовым, который прилетел на зимовье за день до того, как туда прибыла оперативная группа.
– Знаю-знаю…
– Он видел следы, ведущие в лес. Две группы следов: на северо-запад и северо-восток. Почему это не было отражено в протоколе?
– Вопрос не ко мне! – запротестовал Ромашов. – Протокол составлял Криворуков.
– Ну, хорошо. Давайте по-другому. Вы видели эти следы? Проводили фотофиксацию или замеры?
– Вы изучали материалы дела?
– Там ничего нет.
– Значит не проводил.
– Почему, позвольте спросить? – рассердилась Анна.
– К моменту прибытия оперативной группы измерять и фотографировать было нечего – прошел мощный снегопад, и все следы завалило.
– С этим ясно. – Анна поставила галочку. – Теперь следующий вопрос. В избушке зафиксированы следы волочения от нар к двери. Как вы интерпретировали эти следы? Были попытки воссоздать динамику нападения?
– Вы сами-то поняли, что сказали? – заерепенился Ромашов.
– Я поняла. А вы?
– Их убивали на нарах. Скорее всего, спящих и, значит, ночью. Это видно по пятнам крови на досках и спальниках. Потом тела волокли к двери. Это и дураку ясно.
– Ну-ну… Евгений Павлович, поспокойнее. – Урезонил его Астафьев.
– Сколько крови, по-вашему, нужно, чтобы оставить такие пятна?
