– В литрах не скажу. Но с четырех человек вполне натечет.
Стерхова полистала страницы дела и, найдя заключение патологоанатома, проговорила:
– Вижу, вскрытие тел производилось в Северске…
– У нас квалифицированный патологоанатом. – Вставил Иван.
– В заключении он указал, что все ножевые ранения нанесены оружием, похожим на охотничий нож.
– Возможно. – Сказал Ромашов.
– Почему возможно? – уточнила Анна.
– Потому, что ножей могло быть несколько. В конце концов, все охотничьи ножи похожи. Длину клинка по колотой ране точно определить невозможно. На это влияет множество факторов: направление удара, вошел ли клинок на всю глубину.
– Понятно. – Не переставая что-то записывать, Анна продолжила: – Вам как эксперту удалось определить, в какой день это произошло? Хотя бы примерно, по косвенным признакам.
– Могу поделиться догадками. Это случилось не позднее, чем за четыре дня до осмотра трупов, если говорить о безголовых. Визгора нашли позже. Вот и прибавляйте.
Стерхова сделала вывод:
– Значит, за три дня до прилета вертолета. Как вам удалось рассчитать этот срок?
– Рылся в мусоре. – Криминалист шмыгнул носом. – Пересчитал пустые банки из-под тушенки. Их оказалось пятьдесят шесть. Делаем вывод: если каждый, помимо прочей снеди, ел примерно по одной банке в день, то получается одиннадцать дней.
– Интересный метод, – усмехнулась Анна.
– Разумеется, расчеты приблизительны. Достоверно утверждать не могу.
– По-вашему, сколько времени после ножевых ранений прожил Визгор?
– А уж это проще простого. Полтора километра, на которые он удалился от зимовья, раненый прошел бы за два или за три часа. Все зависит от состояния и потери крови. Его добили сразу же, как только догнали. Вот и считайте.
– Знаете, о чем я подумала… – Стерхова помолчала. – Если все случилось ночью, и Визгору удалось бежать, значит убийца преследовал его в темноте. Не проще ли было дождаться рассвета и догнать его посветлу? По фотографии видно, что Визгор был не слишком тепло одет. С большой долей вероятности можно предположить, что утром убийца нашел бы только замерзший труп.
– Здесь я вам ничего не подскажу. В голову преступника не залезешь.
Анна вытащила из коробки пакет с волосом в стекляшках.
– С этим как?
– А вы не видели результата экспертизы? – ехидно спросил Ромашов.
– Видела. Но хочу услышать это от вас.
– Он не принадлежал ни одному из пяти.
– В том числе Холофидину? – уточнила Стерхова.
– В том числе. – Подтвердил криминалист. – Его тело не нашли, но родственники предоставили материал для извлечения ДНК и его отпечатки.
– Принадлежность следов на окурках и бутылках установили?
– Все принадлежат москвичам. – Ромашов чуть замешкался. – Был один неопознанный, смазанный пальчик на металлической части керосиновой лампы.
– Ага… – Стерхова записала: «Неопознанный отпечаток пальца на керосиновой лампе. Проверить!». – Теперь о содержании алкоголя в крови погибших.
Ромашов придвинул к себе папку с бумагами, полистал и, найдя нужный документ, развернул его к Анне.
– От полутора промилле у Визгора, до двух с половиной у остальных. Что соответствует опьянению средней степени у первого и сильному опьянению безголовых. Опираясь на формулу Видмарка, можно предположить, что каждый из них выпил около полулитра сорокаградусного алкоголя. Визгор, возможно, чуть меньше.
Стерхова достала из коробки бутылку виски и, взглянув на этикетку сказала:
– Сорок градусов, емкость 700 миллилитров. Следовательно, вечером перед убийством они распили около четырех бутылок. – Она заглянула в протокол осмотра. – А на столе стояли всего лишь три.
Ромашов поспешил заметить:
– Приведенные значения – приблизительны. Все зависит от состояния здоровья, наполненности желудка, индивидуальных особенностей. Впрочем… – Он встал и, порывшись в коробке, вытащил небольшой пакет с блистерами лекарств. – Нашел на полу в избушке. Здесь есть отпечатки Холофидина. Судя по оставшимся таблеткам антибиотика и обезболивающего, он принимал их в течение трех дней, не меньше.
– И что это значит? – спросил Астафьев.
За криминалиста ответила Стерхова:
– Это значит, что он не пил алкоголь. Теперь про оружие…
– В зимовье обнаружены четыре ружья. – Криминалист заглянул в папку и сверился с документами. – Элитный немецкий карабин «Зауер» четыреста четыре, итальянский полуавтомат «Бенелли Арго», «Хенкель и Кох» и классическая немецкая винтовка «Маузер» М12. Пятый карабин, Сайгу, нашли в снегу, недалеко от избушки.
– Это отражено в документах. – Заметила Анна и уточнила: – Карабин принадлежал Холофидину?
– И это первое, что мы предположили. – Ромашов перелистал документы и нашел нужный: – Копия разрешения на имя Холофидина.
– «Хенкель и Кох», – прочитала Анна. – Понятно.
– То-то и оно, что ничего не понятно. – Сказал Астафьев. – Если убийца Холофидин, и он преследовал Визгора, то вряд ли взял бы чужое ружье.
Стерхова взяла канцелярскую булавку и подошла к карте:
– Покажите, где было найдено ружье.
Криминалист сверился со схемой в документах и уверенно ткнул пальцем в карту:
– Здесь.
Анна воткнула булавку и задумчиво проронила:
– Довольно далеко от зимовья.
