– Голодная? – пошутил старик, заводя двигатель.
– Хочу поговорить с диспетчером.
По дороге она попросила криминалиста охарактеризовать Никиту Семочкина. Ромашов, не отрывая глаз от дороги, начал рассказывать.
– Хороший мужик. Правильный, взвешенный. В подлости не замечен. В Северске остался после окончания профессионального училища и, похоже, не собирается уезжать. Говорит, ему и здесь хорошо.
– Есть у него семья?
– Жена умерла пять лет назад. Двое взрослых детей. Работает хорошо, лишнего о себе не рассказывает.
У поселковой столовой, как и в прошлый приезд Анны, теснилось множество заведенных самосвалов. Выхлопной газ клубился в морозном воздухе, превращая округу в ирреальное марево.
– Всегда так? – спросила Стерхова.
– Водители тут, как пчелы в улье. Пообедать – и снова в рейс.
Вглядываясь в каждого, кто входил в столовую, они прождали несколько минут. Наконец, криминалист указал рукой на низенького человека в круглых очках.
– Вот он, Семочкин!
Стерхова быстро вышла из машины и, не оглядываясь, направилась к входу. Позади раздался голос Ромашова:
– Я подожду!
Обедавших было много и практически все – мужчины, одетые в теплые куртки и ватники. Ели быстро, сосредоточенно склонившись над тарелками. Запах тушеной капусты, жареной картошки и свежего хлеба смешивался с гарью от печей. В начале зала выстроилась длинная очередь на раздачу.
Отыскав взглядом Семочкина, Анна дождалась, когда он расплатится на кассе и с подносом направится к свободному столику у окна.
Она налила из чана бесплатного чаю и пошла вслед за ним. Как только Семочкин сел за стол, поспешила сесть напротив него.
– Здравствуйте! Меня зовут Анна Сергеевна Стерхова. Я – следователь из Москвы.
Семочкин испуганно заморгал. Перед ним лежал большой бутерброд, а в тарелке дымился горячий суп. Он опустил в него ложку и взглянул на Анну поверх очков.
– Что такое?
Та вежливо улыбнулась.
– Мне нужно с вами поговорить.
– О чем?
Анна вынула из кармана завернутую в ткань пластину и, развернув, показала.
– Видели такую?
Семочкин замер. На несколько секунд его лицо стало непроницаемым. Потом он медленно выдохнул и спросил:
– Откуда она у вас?
– Ее нашли в зимовье Совиная Плаха. Бывали там?
– Много раз. – Семочкин вновь посмотрел на пластину. В глазах его мелькнуло что-то похожее на грусть. Он протянул руку. – Позволите?
– Конечно. – Стерхова протянула ему медяшку.
– Мы носили такие в ПТУ. Неофициально, конечно. Пришивали к подкладке форменного пиджака. Это была наша метка.
Анна насторожилась.
– Метка чего?
– Тайного общества «Клинок и Коготь». Звучит угрожающе, а на самом деле… – словно извиняясь, Семочкин улыбнулся. – Детство в жопе заиграло, вот и придумали для себя забаву.
– Чем занималось ваше тайное общество?
– Да, ничем особенным. Ходили на природу, жарили шашлыки, стреляли по бутылкам. Иногда проводили собрания. – Подняв глаза, Семочкин посмотрел на Стерхову: – Секреты храним под луной, ни страха, ни слез – только бой!
– Ваш девиз? – догадалась Анна.
Он ностальгически улыбнулся:
– Вот ведь дурачье.
– Сколько человек состояло в обществе?
– Я знал только четверых. Шевердов Степан теперь глава администрации Северска. Олег Зварыкин – директор транспортного предприятия здесь же, в Северске. Витька Фокин уехал за границу еще в девяностых. Ну, и Лубнин Игорь – он был командиром нашей пятерки. Этот пропал в тайге.
– Вы сказали вашей пятерки…
– Ну, да. Лубнин говорил, что таких пятерок в училище много. С главным были знакомы только командиры. Рядовые члены знали только членов своей пятерки и своего командира.
– На самом деле все так и было? – спросила Стерхова.
– Думаю, что Лубнин привирал. – Семочкин снял очки и протер их бумажной салфеткой. – Уверен, что нас было пятеро.
– Откуда взялось название общества?
– Лубнин услышал легенду про Совиную Плаху и придумал название «Клинок и Коготь». Нам понравилось.
– Вы упомянули, что члены группы проводили собрания.
Взглянув на часы, Семочкин придвинул к себе тарелку и взял со стола хлеб.
– Если позволите, буду есть. У меня не так много времени.
– Да-да, пожалуйста. – Сказала Анна, постукивая пальцами по столешнице, словно отбивая ход невидимых часов.
– Вы спросили про собрания? Ночью после отбоя мы спускались в подвал общежития. В помещении, где хранились чемоданы учащихся, резались в карты, иногда выпивали или курили. Вот, пожалуй, и все.
– В подвале общежития было такое помещение? – она задавала вопросы короткими, точными фразами. – Оно не закрывалось на замок?
– На замке была комната, в которой хранились чемоданы преподавателей. В наших чемоданах воровать было нечего.
Стерхова замолчала. Дождавшись, когда Семочкин перейдет ко второму блюду, она продолжила:
– Помните учительницу Зорину?
– Ларису Викторовну? Конечно. Она пропала, когда я уже закончил училище и остался работать в Северске. О ней тогда говорил весь поселок. Но мне по этому поводу нечего рассказать.
– У Зориной были подруги или друзья? Она с кем-нибудь встречалась? Возможно, кто-нибудь конкретный оказывал ей знаки внимания? – не отставала Анна.
