Та не поддалась. Он снял с плеча карабин, прислонил его к стене и пнул дверь ногой. Звонко хряснув, та нехотя отворилась.
Внутри пахло холодом, старым деревом и гнилью. Анна вжалась в полушубок – в избушке было еще холоднее, чем снаружи. Свет попадал внутрь сквозь маленькое, застекленное оконце. Дощатый стол, исцарапанный ножами и временем, сколоченные нары, старая железная печка – все говорило о том, что тут жили и выживали многие.
Анна сняла перчатку и провела рукой по краю стола: иней, тонкий, как паутина, прилип к подушечкам пальцев.
– Холодно, – пробормотала она.
– Потому и печка стоит, – Сизов бросил на пол охапку дров.
Поставив карабин в угол, он долго возился у печи. Достал окоченевшими пальцами из кармана спички, сложил пирамидкой лучину и сунул под нее подожженную березовую кору. Щепки затрещали, и огонь стал нехотя лизать сырую древесину. По избушке поползло скупое тепло.
Сизов дунул в топку, и пламя ожило – рыжее, жадное. Тень от его фигуры заплясала по стенам, и Анне вдруг показалось, что это был не Сизов, а древний дух, который смог договориться с огнем.
– Сейчас отогреемся, – бросил он, встряхнув заснеженную ушанку.
Ромашов деловито разложил на столе рулетку, фотоаппарат и свои записи. Анна расстелила рядом крупномасштабную карту.
– Попробуем произвести реконструкцию событий. Начнем в избушке, потом выйдем наружу и дальше – в тайгу.
Сизов ухмыльнулся.
– Ну-ну… А я посмотрю: далеко вы уйдете? – Присев у печи, он протянул руки к огню.
Анна метнула на него строгий взгляд:
– Конечно посмотрите. Потому что пойдете с нами.
Ромашов прошелся по избушке и огляделся.
– Начнем с разбитой керосиновой лампы. Здесь был пожар. – Криминалист показал выгоревшее пятно на полу. – Осколки и металлические части были разбросаны в радиусе двух метров.
– По вашему мнению, начавшийся пожар мог полностью спалить всю избу? – Спросила Стерхова.
– Как нечего делать. – Сказал Ромашов. – Если бы его не потушили, изба сгорела бы за двадцать минут. – Он перешел к нарам. – Судя по описанному в протоколе расположению спальников, могу предположить, что трое спали на нижних нарах и только Визгор – наверху. Это подтверждает анализ крови.
– А где же спал пятый? – Анна приблизилась к нарам. – Всерьез предполагаете, что всех убил Холофидин?
– Его спальник был на втором ярусе нар, но крови на нем не было.
– Предположим, Холофидин или кто-то другой убил троих, а Визгора только ранил, и тот смог убежать. Как думаете, что помешало убить Визгора?
– Во-первых то, что Визгор был умеренно пьян. Он выпил меньше других, что опять-таки подтверждают результаты анализа. Во-вторых, он был крепким мужиком. Могу предположить… – Ромашов заглянул в свои записи и продолжил. – Убийца зажег керосиновую лампу и быстро прикончил троих на нижнем ярусе нар. Как только он перебрался на верхний ярус, Визгор проснулся и, получив несколько ножевых ранений, бросился вниз. Очевидно, он спал одетым поверх спальника – тот залит кровью, но разрезов в нем нет.
– Потом Визгор схватил горящую лампу и грохнул ее об пол. – Продолжила Стерхова, вдоль предполагаемой траектории побега. – После этого он выбежал из избы.
К разговору присоединился Астафьев:
– Когда в тайге мы нашли убитого Визгора, на нем была теплая куртка с капюшоном, теплые сапоги, но не было шапки.
– Трое безголовых тоже были одеты. – Заметил криминалист. – Спать ложились не раздеваясь. Все ж-таки городские, да еще пьяные. За огнем в печи не смотрели.
– Предположим, куртку Визгор мог схватить в темноте, а вот шапку вряд ли нашел бы.
– И, все-таки, почему убийца дал ему уйти? – озадачилась Анна.
Астафьев сделал несколько шагов от нар к выгоревшему пятну на полу.
– Потому, что убийца бросился тушить пожар. Это было важнее. Остаться ночью в мороз в тайге без укрытия смерти подобно. – Сказал Астафьев.
– Это выдает бывалого человека, – подметил криминалист.
– По вашему мнению, в какое время это произошло? – снова спросила Стерхова.
– Если бы убивал я, – вдруг заговорил Сизов. – То убил бы их под утро. Что за удовольствие ночевать с мертвяками? А утром бы ушел с избы.
– Возможно, вы правы. Прикончив троих, убийца вытащил их на улицу. Отсюда – кровавые следы волочения… – Направившись к выходу, Анна мотнула головой. – Нет! Не так! Дождавшись рассвета, убийца двинулся по следам Визгора, догнал, застрелил его и вернулся на зимовье. Только после этого он перетащил тела к ручью и обезглавил их.
– Зачем?! – воскликнул Астафьев и повторил: – Зачем? Почему мы не говорим о мотивах? На черта это ему было нужно?
– Холофидину? – спросил криминалист.
– Хотя бы и ему? Но здесь версия – перепились и поубивали друг друга – не пролезет. – Иван взглянул на Ромашова. – Сами говорили, что Холофидин принимал антибиотики и не пил спиртное.
– Предположительно. – Аккуратно вставил криминалист.
– Послушайте… – тихо сказала Стерхова. – Я все думаю про пустые банки из-под тушенки. Что-то здесь не то. Почему за одиннадцать дней эти пятеро съели пятьдесят шесть банок, а, например, не пятьдесят пять?
– Кто-то хотел есть больше других, – пошутил Астафьев.
