Стерхова кивнула, надела валенки, полушубок и вышла вместе с Иваном на мороз. Ледяной воздух мгновенно превратил дыхание в клубы серебристого пара. Туман, как живой, мерцающий саван, обволакивал двор, его тяжелые волны стелились по земле, превращая действительность в зыбкий мираж. Холод в Северске был не просто явлением, он был живой материей и властелином.
Уже через минуту они направлялись в машине в сторону местного аэропорта.
– Туман, – буркнул Астафьев и протер рукой запотевшее стекло. – Не нравится мне все это.
– Думаете, вертолет не полетит? – спросила Анна.
– Пилот сам решит. Но если будет так заволакивать, то можно уже сейчас разворачиваться.
Поселковая взлетная полоса представляла собой расчищенное поле с редкими огоньками. У ангара стоял вертолет Ми-8 – ухоженный, крепкий, будто только что сошедший с заводского конвейера. Его обшивка блестела в мутном утреннем свете, и не было ни намека на ржавчину или облупившуюся краску. Этот вертолет был особым – на нем прилетел сенатор.
Машина тяжело сидела на шасси, как зверь, присевший перед прыжком. Боковая дверь вертолета была сдвинута, внутри виднелся темный салон с удобными креслами и столами, что выглядело чуть ли не фантастически на фоне грубого ангара и обшарпанной полосы.
Возле вертолета суетились двое мужчин в заледеневших комбинезонах и кожаных куртках, проверяя крепления и баки. По металлической лесенке уже поднимались криминалист Ромашов и Сизов, оба в тяжелых куртках и с поклажей.
Стерхова поднялась на борт и прошла в кабину пилота. В кресле командира сидел пожилой мужчина в наушниках. Еще два кресла были пустыми.
– Доброе утро, – поздоровалась Анна.
– Утро как утро, – буркнул командир и постучал пальцем по прибору. – Туман крепчает. Долететь, может и долетим, а вот обратно – не знаю.
– Какова вероятность, что мы застрянем на зимовье?
– Если вдруг погода испортится, дня два точно просидим. Но по прогнозу, вроде, туман к обеду развеется. – Он помолчал и потом кивнул. – Ну хорошо. Если что, определимся по ходу. – Командир обернулся и крикнул в открытую дверь: – Ребята, лезьте в машину! Взлетаем!
На борт поднялся второй пилот, за ним – бортмеханик. Последний убрал лестницу и с силой задвинул дверь.
Вернувшись в салон, Анна устроилась в кресле у иллюминатора. Натужно взревел двигатель, завращались винты, вертолет вздрогнул. Земля начала отдаляться, и вскоре они поднялись над тайгой.
Внизу мелькали темные пятна хвойных деревьев, иногда – змейки замерзших ручьев. Вскоре пейзаж исчез за плотной стеной тумана. Анна всматривалась в белую пустоту, и вдруг ее охватило странное чувство: зачем она здесь? Как ее сюда занесло? Ледяное безмолвие, вертолет, тайга – все это казалось чем-то далеким, почти невозможным.
Вертолет слегка поболтало. Пилот заговорил в рацию, голос его был хриплым и спокойным.
– Пролетаем гряду, минут через десять будем на месте. – Он оглянулся назад. – Сизов!
Егор Иванович встал с кресла и протопал в кабину.
Прошло десять минут, когда стало заметно, что вертолет понемногу снижается. Скоро сквозь туман показались очертания избушки. Она стояла среди деревьев, затерянная в бескрайней тайге. Возле нее темнел большой плоский камень, припорошенный снегом.
В салон из кабины вернулся Сизов.
– Прилетели. Совиная Плаха.
Стерхова ощутила волнение. Что-то древнее, потаенное было в этом названии. За иллюминатором клубился туман, но ей чудилось, что в его молочной глубине движутся силуэты. Это место дышало не ветром, не снегом, а густым, вязким временем.
Вертолет медленно снижался над зимовьем, закладывая плавный круг над заснеженной тайгой. Лопасти с ревом рубили воздух, взметая крошево снега с заиндевелых верхушек елей. На мгновение Совиная Плаха исчезла за белой пеленой.
Анна Стерхова прищурилась, пытаясь разглядеть за поднявшимся снежным вихрем избушку. Сердце билось ровно, но в затылке возникло странное напряжение. Пришло понимание того, что такие места существуют вне времени и вне привычных законов.
Накренившись, вертолет тяжело сел на снег. Лопасти замедлились, бортмеханик сдвинул в сторону дверь и расправил лестницу. Астафьев, вылезший первым, протянул руку Анне. Она спрыгнула вниз, почувствовав, как валенки провалились в снег. За ней вылез Ромашов, прижимая к груди увесистый чемодан. Последним сошел Сизов.
Только теперь Стерхова заметила, что из-за его плеча торчит карабин.
– Это еще зачем? – поинтересовалась она.
– В тайгу без оружия не ходят, – ответил охотник, поправляя ремень на плече. Он хрипло кашлянул и, не глядя на нее, надвинул глубже ушанку.
Они двинулись к избушке гуськом, стараясь попадать в следы впереди идущего. Тропинки не было – только снежная целина и тайга, застывшая, как зверь в засаде. Где-то вдалеке треснуло дерево, словно мороз разодрал его пополам. Над верхушками сосен висел сизый туман.
Избушка Совиной Плахи встретила их черной, осевшей крышей и заплесневелыми венцами. Она скособочилась, пережила все и всех, но стояла и не сдавалась. Дверь покосилась, кое-где доски разошлись, и щели забило снегом.
– Не заперто, – сказал Сизов и толкнул дверь.
