– Этого пообещать не могу. – Покачал головой Сизов. – Она уж и развалилась, наверное. Давненько там не был.
– Тогда посоветуйте, к кому обратиться за информацией. – Она вернулась за стол, взяла ручку и приготовилась писать. – У вас же есть друзья-охотники? Кто может знать?
– Говорю вам. На Михайловскую уже лет двадцать никто не ходит. Она ж путиковая, для передышки построена. Теперь в тайгу идут сначала на вездеходе, пока есть дорога, а дальше на снегоходах. Прогресс, елки палки! – Сизов неожиданно широко взмахнул рукой и сшиб со стола Добродеева стеклянную пепельницу. – Ах ты, черт! – Он наклонился, поднял ее с пола и поставил на место. – Не разбилась, и слава Богу.
– Значит, ничего не знаете про Михайловскую. – Стерхова подвела черту. – Все равно, спасибо, Егор Иванович.
Сизов не спешил прощаться, он подошел к карте и ткнул в какую-то точку ниже по течению Енисея.
– Если что, в сорока километрах от Совиной Плахи есть еще одна путиковая избушка. Та будет покрепче.
– Спасибо, что пришли, Егор Иванович. – Стерхова встала, давая понять, что разговор окончен. – В любом случае, вы нам очень помогли в прошлый раз, и сейчас.
– Ну, бывайте. – Сизов водрузил на голову шапку и потопал к двери.
Стерхова взяла свою сумочку, закинула в нее телефон и блокнот.
– Иван, подбросьте меня до гостиницы. А вечером, в семь часов, отвезите нас с Добродеевым на банкет.
Астафьев слегка замялся:
– Ресторан находится рядом с администрацией.
– Тогда к семи вечера привезите туда Добродеева, а я добегу сама.
Астафьев кивнул и, прежде чем выйти, предупредил:
– Жду вас в машине.
Анна Стерхова осмотрела себя в зеркале: черные брюки и белая блузка – другой, нарядной одежды она с собой не привезла. Из макияжа – только помада и пудра. Волосы – в пучок. Вот и все. В конце концов, она сюда не веселиться приехала.
Покинув гостиницу, Анна рысцой побежала в сторону ресторана. Его было видно по неоновой вывеске.
Уже в вестибюле ее поразила вычурность и безвкусица: хрустальные люстры, свисавшие с низкого потолка, зеркала в резных золоченых рамах, обитые бархатом стены и букеты искусственных цветов, щедро посыпанные блестками.
Столы в обеденном зале буквально ломились от количества еды. Огромные блюда с жареными утками, копченой рыбой и маринованной олениной стояли рядом с безродными оливье и красной икрой. Особое место занимал многоярусный торт с нелепой надписью на сахарной глазури: «С юбилеем, любимый рудник!».
Публика в ресторане была на удивление разношерстной. Выделялись гости издалека: мужчины были одеты в хорошие костюмы, женщины – в элегантные платья. Но большую часть гостей составляли местные нувориши. Эти отличались дорогой одеждой, аномальными золотыми украшениями и прическами с блестками.
Сенатор Крамов, как всегда, был центром всеобщего внимания и окружен гостями. Гедройц, напротив, держался в стороне и поглядывал на часы, явно планируя побыстрее уйти.
Зварыкина Анна заметила не сразу: он говорил с диспетчером. Невысокий и щуплый Семочкин смог полностью его заслонить. Рядом с ними стоял поджарый мужчина, одетый не по-местному ярко: в желтые брюки и фисташковый бархатный пиджак. Его вызывающе раскованные манеры давали знать, что эта «канарейка» прилетела издалека.
Заметив Добродеева, Анна помахала ему рукой и направилась к столам, где рядом с тарелками лежали карточки с именами. Найдя свои места, они сели за стол.
В начале банкета на невысокую сцену поднялся генеральный директор рудника. Речь о героическом труде коллектива, беспрецедентных достижениях и блестящих перспективах не вызвала особого интереса. За ним выступил Крамов. Его речь вызвала более живую реакцию.
Стерхова быстро устала от выступлений и, когда наконец настало взяться за вилку, вознаградила себя с лихвой, поскольку местная кухня оказалась прекрасной.
Спустя полтора часа, во время второй смены блюд, гости разошлись по кулуарам и банкетным комнатам ресторана. Стерхова с Добродеевым вышли в вестибюль и задержались у окна, откуда открывался прекрасный вид на заснеженную площадь.
К ним подошел Гедройц, ведя под руку плотного мужчину в строгом костюме.
– Анна Сергеевна, разрешите представить главу Северской администрации – Степан Семенович Шевердов.
– Рада познакомиться, – ответила Стерхова.
Шевердов улыбнулся:
– И мне. Говорят, вы занимаетесь делом Зориной? В свое время ее исчезновение наделало шуму.
– Помните ее? – спросила вдруг Анна.
– Конечно. Она преподавала в нашем училище.
– Если уж мы заговорили о ней, могу я спросить? – спросила Стерхова и, не дожидаясь ответа, задала свой вопрос: – С кем Зорина встречалась? Кто проявлял к ней интерес?
Шевердов улыбнулся и посмотрел на Гедройца:
– Вот, что значит столичная хватка! Учитесь! – он перевел взгляд на Анну. – Зорина нравилась всем. Она была умна и красива. Однако никого конкретно выделить не могу. Я был всего лишь одним из ее учеников.
– Тогда спрошу по-другому: были в ее окружении мужчины, имя или фамилия которых начиналась на А? Учеников не рассматриваем.
