Сзади послышался хрипловатый голос Ромашова:
– Анна Сергеевна, дорогая… Если каждую смерть вешать на себя, долго не протянуть. Мы не боги. Мы ловим преступников, но не всегда успеваем предупредить убийство. Не вы виноваты, а тот, кто ее убил.
Анна слабо кивнула, но ее лицо не стало менее напряженным.
Когда они подъехали к зданию, снежный вихрь закружился вокруг машины. У входа их встретил участковый – немолодой мужчина в надвинутой до бровей меховой шапке и покрасневшими от мороза щеками.
– Это я ее нашел. Обход территории делал. Спустился проверить, не натворили чего подростки. А она там лежит… – он запнулся и нервно передернул плечами.
– Кто ее опознал? – сухо уточнила Стерхова.
– Я сам знал Петрунину.
– Показывайте, – приказала Анна и первой вошла в здание.
Подвал встретил их тьмой и сыростью. Спускаясь по бетонным ступеням, Анна почувствовала, как холод пробирается под одежду.
Ромашов включил свой мощный фонарь. Свет выхватил из темноты обшарпанные стены, мусор и черные граффити.
Когда они спустились и прошли в помещение с обломками деревянных стеллажей, фонарь нащупал мертвое тело. Петрунина лежала на боку, свернувшись калачиком, как будто защищалась от удара. Под ней расплылась лужа крови. Длинные волосы рассыпались по бетону. Из-под распахнутой шубы торчали скрюченные пальцы.
Стерхова замерла, чувствуя, как внутри все сжимается от ощущения вины. Еще вчера эта женщина сидела напротив нее. И она могла бы остаться в живых.
Ромашов приблизился к телу, присел на корточки и направил свет фонаря так, чтобы разглядеть каждую деталь. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. Он отвернул полу шубы.
– Ее убили ножом. – Сказал криминалист, обращаясь к Стерховой. – Прямо в сердце. Удар был мощный и точный. Пока других повреждений не вижу. И, судя по всему, ее убивали здесь. Крови слишком много. Перетаскивать сюда не рискнули бы.
Стерхова слушала молча. Астафьев сидел на корточках возле криминалиста. Участковый стоял чуть в стороне, не смея вмешиваться, и только тяжело дышал.
– Думаю, умерла она быстро, почти мгновенно. – Сказал Ромашов, вставая. – Кто-то знал, как нужно бить. Он либо подготовился, либо делал такое раньше.
– Что скажете о месте преступления? – спросила Анна.
– Идеальное для такого дела, – заметил криминалист. – Тихо, темно, безлюдно. Подвал огромный, с множеством ходов. И, если бы не обход участкового, черт знает, когда бы ее нашли.
Анна кивнула, переводя взгляд с тела на темную глубину подвала. На душе было тяжело.
– Значит, нож, – тихо повторила она, подводя итог.
– Будем осматривать место? – спросил Астафьев.
– Будем, и как можно тщательнее. – Подтвердила Стерхова. – Этот подвал расскажет нам все, что он видел.
Обронив эту фразу, Анна еще не знала, что подвал может рассказать больше, чем она рассчитывала.
Был уже вечер, когда Ромашов все отснял и упаковал вещественные доказательства. Стерхова и Астафьев закончили составлять протокол осмотра.
Тело Петруниной уже увезли, когда в глубине подвала Стерхова увидела сбитый ржавый замок. Он был защелкнут на двух проушинах, вырванных из двери и косяка. Рядом с ним находилась прикрытая дверь со следами взлома.
Анна открыла ее и шагнула в темное помещение. Чтобы разглядеть, что внутри, света телефонного фонарика не хватило.
– Иван! Принесите сюда фонарь! – крикнула Стерхова.
Астафьев принес фонарь и осветил небольшую комнату. В ней, как и в той, где лежал труп Петруниной, валялись обломки стеллажей. В углу, в куче мусора лежала крышка от старого чемодана.
Приблизившись, Анна разглядела на ней надпись мелом: «1-14».
– Номер комнаты, в которой жила Зорина, – произнесла она первое, что пришло в голову. – Неужели крышка от ее чемодана?
В комнату вошел Ромашов.
– Здесь на стеллажах хранились вещи преподавателей. Чемодан, вероятно, распотрошили, оставили только это.
– Какое грустное напоминание… – проронила Анна и подняла крышку с пола. Взглянув на обратную сторону, увидела кармашек, из которого торчал пожелтевший конверт. – Это что?
Стерхова достала конверт и поднесла его к фонарю. Прочитав на конверте адреса, содрогнулась от потрясения – перед ней было письмо Лаврентьевой, адресованное Зориной. Вглядевшись, Анна различила дату на штемпеле: «06.06.1989».
– Идемте наверх! Мне нужен свет!
На улице к тому времени уже стемнело, и Анна потребовала, чтобы ее отвезли в отдел. Читать письмо впопыхах она не хотела.
Оказавшись в кабинете, Стерхова сняла полушубок, включила свет и положила конверт на стол. Астафьев и Ромашов расселись на стульях и терпеливо ждали, когда закончится ритуал подготовки к важному действию.
И этот момент наступил. Достав из конверта тетрадный листок и выдержав паузу, Анна стала читать.
