Ему страстно захотелось, чтобы Прибрежный холд больше не подвергался никаким набегам — совершенно безнадежное желание, если учесть, что он никак не мог повлиять на грядущие события. Ведь он лорд Руата, а не Прибрежного. Если кто-то и имеет право на это место, то скорее — мастер Робинтон с Менолли; ведь это их занесло сюда штормом.
Джексом вздохнул, ощутив укол совести. Теперь, когда мастер Олдайв объявил, что он окончательно излечился от последствий горячки, он вполне может летать в Промежутке и вместе с Рутом вернуться домой, в Руат. Он прямо-таки обязан вернуться в Руат. Однако ему совершенно не хочется туда возвращаться. И не только из-за Шарры.
Если подумать, он там вовсе не нужен. Лайтол, как и раньше, прекрасно справляется с делами... а от Рута никто не требует, чтобы он летал биться с Нитями — ни в Руате, ни в Форт Вейре. Правда, в Бендене сквозь пальцы смотрят на их шалости, но Ф’лар дал ясно понять, что ни белый дракон, ни его всадник, юный лорд Руатанский не должны подвергать себя опасности.
С другой стороны, никто не запрещал ему заниматься поисками. Джексома внезапно осенило, что никто, к тому же, не требует, чтобы он немедленно возвращался в Руат.
Эта мысль слегка утешила юношу, но на смену ей сразу же пришла другая: с завтрашнего дня Ф’лар начнет слать сюда все новых всадников — всадников, чьи драконы летают куда быстрее и дальше Рута. Всадников, которые смогут добраться до горы раньше него. Всадников, которым наверняка удастся обнаружить те следы, что, по мнению Робинтона, могли сохраниться в глубине материка. Всадников, которые не преминут разглядеть в Шарре красотку, нежность и душевное тепло, что так привлекали к ней самого Джексома.
Джексом ворочался на своем набитом сеном матрасе, тщетно стараясь найти удобное положение и уснуть. Вот если бы план Робинтона, предусматривающий работу для него самого, Шарры, Менолли и Пьемура, не претерпел никаких изменений... Как повторяет Пьемур, драконы хороши для дальних перелетов, но для того, чтобы как следует изучать местность, нужно облазить ее пешком вдоль и поперек. Может быть, Ф’лар с Робинтоном решат, что лучше рассредоточить всадников по всей территории, максимально расширив район поисков, а их четверка будет продвигаться к горе?
Внезапно Джексом понял — если не считать Шарры, он ничего так страстно не желает, как добраться до горы первым. Этот торжественно-симметричный конус привлек его сюда, в бухту, он грезился ему в горячечном бреду, не давая покоя днем, а по ночам кошмарными видениями вторгаясь в его сны. Пусть это. неразумно, но Джексом хотел во что бы то ни стало добраться до него первым!
Где-то посреди этих размышлений он незаметно уснул. И снова в его снах, сменяя друг друга, разворачивались устрашающие события: снова гора взрывалась, извергая пылающие красно-оранжевым пламенем каменные глыбы и потоки расплавленной лавы. Снова Джексом был одновременно насмерть перепуганным беглецом и бесстрастным наблюдателем. И вдруг пылающая стена начала обрушиваться за его спиной — так близко, что он почувствовал спиной ее обжигающее дыхание...
И проснулся! Лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь листву деревьев, ласкали его плечи. Вот и утро!
Джексом мысленно обратился к Руту. Дракон все еще дремал на поляне, оставшейся на месте старого убежища, где для него выкопали в песке уютную ямку.
Юноша поискал глазами Пьемура — тот спал, свернувшись калачиком, подложив ладони под щеку. Выскользнув из постели, Джексом бесшумно открыл двери и, неся в руках сандалии, на цыпочках прошел через кухню. Рут шевельнулся, вспугнув пару ящериц, удобно расположившихся у него на спине, и Джексом замер, пораженный неожиданной догадкой. Он посмотрел на Рута, потом на файров. Ни один из тех, кто прикорнул рядом с драконом, не был помечен. Нужно спросить Рута, когда он проснется, всегда ли файры с Южного спят рядом с ним. Если так, то, возможно, сны, которые видит Джексом,— это сны огненных ящериц, их воспоминания, пробудившиеся при встрече с людьми! Но гора... Странно, с этой стороны она выглядит правильным конусом, на котором не видно никаких следов разрушительного извержения.
Выйдя на берег, Джексом поискал в небе Рассветных Сестер. Но, к сожалению, было уже слишком поздно; он проспал их утреннее явление.
Оба дальновидящих прибора — и Вансоров, заботливо укрытый от утренней росы мягкой кожей, и Идароланов, в плотном чехле, все еще стояли на своих подставках. Внутренне посмеиваясь над собой, поскольку он был заранее уверен в тщетности своей попытки, Джексом все-таки не удержался, раскрыл прибор Вансора и взглянул на небо. Потом снова заботливо укутал инструмент и постоял, глядя на юго-восток, в сторону горы.
