Вместе с Н’тоном на Листе прибыл мастер Олдайв. Его бурно приветствовал Робинтон, более спокойно — Брекки с Шаррой, и с некоторой опаской — Джексом. Робинтон сразу потащил Главного врачевателя осматривать холд; его собственный бренный остов — как он выразился — может и подождать.
— Все равно мастера Олдайва не проведешь,— шепнула Джексому на ухо Шарра, пока лекарь выражал приличествующий случаю восторг.— Это еще никому не удавалось!
— Вот счастье-то,— откликнулся Джексом,— ведь иначе арфист отправился бы с нами.
— Ну что ты! Через Промежуток — как можно?
— Тогда он поехал бы верхом на Дуралее!
Шарра рассмеялась, но ее веселье сменилось тревогой, когда они увидели, что мастер Олдайв решительно увел Робин-тона в спальню и прикрыл за собой дверь.
— Нет,— покачивая головой, печально проговорила Шарра,— бедному Робинтону так и не удалось провести Главного врачевателя!
Когда настал черед Джексома предстать перед мастером Олдайвом, юноша был очень рад, что ему не надо даже предпринимать попыток провести лекаря. Для него осмотр оказался кратким — задав несколько вопросов, мастер Олдайв заглянул ему в глаза, выстукал грудь, послушал сердце — и довольная улыбка; озарившая подвижное лицо врачевателя, лучше всяких слов показала Джексому, что приговор вполне благоприятный.
— Скажи, мастер Олдайв, ведь наш арфист тоже скоро поправится?— не удержавшись, спросил Джексом.
Когда Робинтон вышел из своей комнаты, он был как-то странно тих и задумчив, да и походка его утратила былую резвость. Менолли налила ему бокал вина, который он принял с печальной улыбкой и глубоким вздохом.
— Ну, конечно, поправится,— отвечал мастер Олдайв.— Ему уже гораздо лучше. Но,— лекарь поднял длинный палец,— он должен научиться контролировать свой пыл, беречь силы и соизмерять нагрузку со своими возможностями, иначе может случиться новый приступ. А вы, молодые, должны ему помогать, но так, чтобы у него не создавалось впечатления, будто он останется таким до конца дней своих.
— Мы все сделаем. Вернее, уже начали!
— Вот и отлично. Продолжайте в том же духе, и тогда он скоро будет совершенно здоров. Если, конечно, усвоит урок, который преподнесла ему болезнь, — склонив голову к плечу, мастер Олдайв поглядел в окно.— Прекрасная идея — перевезти его в этот чудный уголок, — он одарил Джексома лукавой улыбкой.— Днем нашего арфиста от жары одолевает сонливость, и ему приходится прилечь. Прелестные виды радуют глаз, а аромат цветов ласкает обоняние. Я просто завидую тебе, лорд Джексом, что ты проводишь время в таком местечке!
Видимо, Главный арфист тоже не остался равнодушен к очарованию Прибрежного холда — не успели еще мастер Фандарел и мастер Вансор прибыть из Телгара, как к нему вернулось бодрое настроение. Восторг его удвоился, когда Фандарел с Вансором гордо продемонстрировали новый дальновидящий прибор, над которым звездных дел мастер колдовал вот уже полоборота. Инструмент представлял собой трубку длиной с Фандарелову руку и такую толстую, что кузнец едва мог обхватить ее обеими ладонями. Она была тщательно упрятана в кожаный чехол, а глазок почему-то находился не на конце, как ожидал Джексом, а сбоку.
Мастер Робинтон тоже заметил эту странность, но Вансор забормотал что-то об отражении и преломлении, окулярах и объективах, и пояснил, что такое расположение глазка лучше подходит для наблюдений за удаленными объектами.
— Конечно, это не относится к делу, но мы все равно очень рады испытать новый прибор в Прибрежном холде,— пропыхтел Вансор, утирал лоб — он так увлекся демонстрацией своего детища, что забыл снять толстую летную тунику и сапоги.
Мастер Робинтон перемигнулся с Менолли и Шаррой, и девушки избавили звездных дел мастера от лишней одежды. Вансор, кажется, даже не заметил этого и продолжал говорить о своем путешествии на Южный и о том, что он слышал о непонятном поведении трех звезд, именуемых Рассветными Сестрами. До самых последних пор он относил все аномалии на счет неопытности наблюдателей. Но теперь, когда сам мастер Робинтон заметил что-то странное, Вансор счел просто необходимым привезти свой драгоценный инструмент на Южный и самолично выяснить, в чем тут загвоздка. Звезды не могут висеть в небе неподвижно. Все его уравнения, не говоря уже о результатах, которые он получил от таких опытных наблюдателей, как Н’тон и лорд Ларад, подтверждают эту аксиому. К тому же в Летописях, унаследованных от далеких предков, хоть они порой и находятся в ужасающем состоянии, тоже упоминается, что звезды неизменно следуют по своим орбитам. Движение звезд подчиняется определенным законам. Если же поведение Рассветных Сестер противоречит незыблемым законам природы, этому должны быть объяснения. И он надеется их найти не позднее, чем сегодня вечером.
