Он заглушил поцелуем ее полушутливый упрек и почувствовал, как ему в бок уперлось что-то твердое. Крепко прижимая правой рукой Корану к себе, левой он нащупал мотыгу и, вырвав ее из рук девушки, отбросил в сторону. Корана извивалась в его объятиях, столь же изумленная этим неожиданным натиском, сколь и он сам. Он прижал ее еще теснее, стараясь умерить все возрастающее напряжение, попа она не сможет ему ответить. От девушки пахло землей и молодым потом; от волос, упавших ей на лицо, исходил аромат свежего ветра. Джексом вдыхал эти запахи, целуя ее шею и грудь, они еще сильнее возбуждали его. Где-то краешком сознания юноша ощущал зеленого дракона, издающего дерзкий призывный клич. И где-то совсем близко билась непрошеная мысль о всадниках, толпящихся в Нижних Пещерах и с нетерпением, которое так сродни его собственному, ожидающих, когда же зеленую настигнет самый быстрый, самый сильный или самый ловкий преследователь. Только сам он держит в объятиях Корану... и она начинает отвечать па его страсть. И вот уже они оба на теплой влажной земле, которую она только что мотыжила... Джексом ощущает, локтями и коленями податливое прикосновение почвы. Солнце припекает ему спину, и он старается поскорее выкинуть из памяти всадников, пьяно бредущих к Нижним Пещерам, и дерзкий вызов зеленой. Он не стал сопротивляться, когда уже знакомое и такое желанное прикосновение мысли Рута пришло к нему. Страсть его излилась, успокоив, наконец, смятение тела и ума.
На следующее утро Джексом не смог заставить себя отправиться на занятия в Форт Вейр. Лайтол с Брандом спозаранок уехали вместе с воспитанниками в окраинный холд, так что ненужных вопросов ни у кого не возникло. Днем, поднявшись над скалами Руата, он твердо приказал Руту лететь на озеро, и там так долго и яростно скреб своего дракона, что тот робко осведомился, что случилось.
— Я люблю тебя, Рут. Люблю!— сказал Джексом. Как ему хотелось добавить с былой безмятежной уверенностью: я сделаю для тебя все!— Я люблю тебя,— повторил он, стиснув зубы, и очертя голову нырнул со спины дракона в ледяную воду озера.
«Кажется, я проголодался»,— заявил Рут, когда Джексом, задыхаясь, выскочил на поверхность.
«Что ж, хоть какое-то разнообразие»,— подумал Джексом, хватая ртом воздух.
— В южном Руате есть один холд, где откармливают птиц,— сказал он вслух.
«Как раз то, что нужно!».
Джексом быстро вытерся, натянул одежду и сапоги и, взобравшись на Рута, рассеянно накинул на шею влажное полотенце. И лишь направив дракона через Промежуток в знакомый холд, он понял, что натворил — смертельный холод леденящим кольцом стиснул горло, к которому прикасалась влажная ткань. Теперь ему наверняка не миновать простуды!
Рут охотился с обычной резвостью. Файры, судя по раскраске на шеях — местные, стали, слетаться со всех сторон, получив, вероятно, от белого дракона приглашение разделить его трапезу. Пока Рут с восторгом предавался пиршеству» У Джексома появилась возможность спокойно поразмышлять. Он был недоволен собой. Со стыдом и отвращением он вспоминал свою последнюю встречу с Кораной. И то, что она, по-видимому, разделяла те чувства, которые он считал безудержной похотью, отталкивало его от девушки. На их отношения, еще неделю назад пленявшие Джексома невинной нежностью, словно упала нечистая тень. Теперь он был совсем не уверен, что ему хочется оставаться ее возлюбленным — еще один неприятный повод терзаться виной. Правда, он помог девушке закончить прополку, прерванную его вторжением — теперь ей хотя бы не достанется от Фиделло... За молодой пшеницей нужен непрерывный уход... Да, нельзя было так набрасываться на Корану! Он поступил просто возмутительно!
«Ей это очень понравилось»,— донеслась до него мысль Рута так неожиданно, что Джексом рывком приподнялся.
— А ты откуда знаешь?
«Когда вы вместе с Кораной, она начинает чувствовать так же сильно, как и ты. И тогда я ее тоже слышу. Но только тогда, а в другое время — нет»,— в голосе Рута звучало скорее удовлетворение, нежели сожаление. Он как будто радовался, что их контакт так ограничен.
К этому времени Рут уже прикончил двух жирных птиц и съел их, почти ничего не оставив файрам. Когда дракон вперевалку подошел к нему, Джексом внимательно осмотрел его — фасеточные глаза вращались все медленнее, красные всполохи голода сменились сначала темно-лиловым, а потом голубым цветом удовлетворения.
— Ну и как тебе нравится то, что ты слышишь,— когда мы с Кораной любим юруг друга?
«Очень — ведь ты бываешь так счастлив. Для тебя это хорошо. А мне нравится, когда тебе хорошо».
Джексом вскочил на ноги, его терзали отчаяние и вина.
— А сам-то ты не хочешь попробовать? Почему ты всегда беспокоишься только обо мне? Почему ты даже не попытался догнать зеленую?
«А почему тебя это волнует? Зачем мне догонять зеленую? »
— Да потому что ты — дракон!
«Я — белый дракон. А за зелеными летают коричневые и голубые, ну, еще иногда — бронзовые».
— Но ты же мог ее догнать, Рут! Мог!
