Губернатор сидел в резном кресле с высокой спинкой, точной копии трона его версальского господина, и был окружен своими обычными собеседниками -официальной супругой, в платье с неприлично глубоким вырезом, которое, возможно, пришлось бы к месту в далекой Европе, но в этом городе казалось нелепым, адъютантом. имевшим привычку разгуливать по собственным покоям в женском платье, и очень красивой девочкой-метиской, которая иногда получала сомнительное удовольствие, разделяя ложе с королевским губернатором.
Полковник Алан де Грамон не нуждался в подобной аудитории, и с трудом скрывал презрение к самому Шамбертену.
Прямой и подтянутый, в золотом с белым мундире кавалерийского офицера, с коротким париком на выбритой голове, Грамон прошел во внутреннее помещение дворца, остановился и отдал честь.
Губернатору очень нравилось заставлять Грамона немного постоять перед тем, как предложить ему стул.
- Астролог предсказал мне, что днем меня ждут дурные известия, капризно заговорил Шамбертен, сажая метиску себе на колено и начиная ласкать. - Но я и представить себе не мог, что меня ждет такая неприятность, как встреча с вами.
Алан де Грамон и не пытался скрыть нетерпение.
- Мне нужно поговорить с вами наедине, монсеньер.
- У меня нет секретов от моих близких.
Девушка еще сильнее прижалась к нему.
Грамон заговорил строже.
- Не дозволяется обсуждать вопросы безопасности Короны в чьем-либо присутствии. Такое указание подписано лично Его Величеством.
Губернатор нетерпеливо вздохнул, столкнул девушку и жестом велел всем выйти.
- Что же такого произошло, о чем никто не должен знать?
- На днях из английских колоний вернулся один из моих лучших лазутчиков...
- В такую мерзкую погоду? - перебил его Шамбертен, указывая на покрытое инеем окно.
- Для моих людей погода - не препятствие.
Губернатор отхлебнул еще вина.
- Монсеньор, мы столкнулись с большими трудностями. Несколько месяцев тому назад англичане из Массачусетса и Нью-Йорка доставили оружие ирокезам. Насколько мне известно, теперь сенека располагают по меньшей мере тремястами стволов, и еще сто находятся у могавков.
Шамбертен задохнулся от возмущения.
- Какое безобразие! Они поступили так же, как и мы, когда дали оружие гуронам и оттава!
- Именно так. И теперь необходимо принять ответные меры.
- Как только станет теплее.
- Естественно. Но у нас есть люди, которые могли бы заняться этим в любое время года.
Шамбертен посмотрел на снег за окном.
- Вы возьмете Бостон.
Губернатор сказал эту фразу таким тоном, будто битва уже состоялась.
Грамон рассмеялся.
Шамбертен удивленно посмотрел на него и поднял брови.
- Вы забываете, монсеньер, что население английских колоний по численности намного превосходит наше.
- Тогда я немедленно пошлю в Париж требование выслать еще несколько дополнительных частей из лучших войск Его Величества.
Полковник вздохнул.
- Ваше письмо придет самое раннее в конце апреля. До конца лета его будут обсуждать в военном министерстве. Потом отошлют в Версаль, где оно медленно пойдет по рукам, и к началу следующей зимы дойдет до Его Величества. При всем уважении к королю Людовику, следует отметить, что военные действия в Европе для него куда важнее, чем то, что происходит здесь, в Новом Свете, и даже если он согласится прислать сюда еще войска, в чем я сомневаюсь, это будут жалкие крохи вместо того, что необходимо для штурма Бостона и Нью-Йорка.
Губернатор вынужден был согласиться.
- Думаю, мы можем рассчитывать только на два полка регулярных войск, которые уже находятся здесь, в Квебеке. Но они понадобятся прежде всего для защиты самого города, если англичане решатся начать против нас военную кампанию.
Грамон покачал головой.
- Вот это и есть их слабое место. Нью-Йорк, Массачусетс, Коннектикут и Пенсильвания враждуют между собой, так что вряд ли будут действовать заодно. И потом, они еще не закрепили своих отношений с ирокезами. У нас появляются определенные преимущества, и мы должны ими воспользоваться.
- Как? - у губернатора разболелась голова, и он снова потянулся к бокалу.
- Англичане должны убедиться в том, что напрасно дали ирокезам оружие. Дружба должна оборваться, пока они не заключили военного союза. Вспомните, что было с алгонкинами.
Принц де Шамбертен считал всех индейцев кровожадными дикарями и не пытался запоминать, чем одно племя отличается от другого, но не желал показывать собственную неосведомленность и промолчал.
Грамон хорошо знал принца и сдержался.
- Алгонкины не такие агрессивные, как гуроны и оттава, - объяснил он, - Они раздумывали, когда мы предложили им присоединиться к нам, потому что боялись ирокезов. Так что если сенека, могавки и другие ирокезы примут сторону англичан, алгонкины тоже уйдут к ним, и тогда мы пропали. Нам нужно, чтобы англичане пошли войной против сенека.
- Очень убедительно, и отлично задумано, но я не понимаю, как такое может произойти.
В глазах Алана де Грамона вспыхнул огонек.
