Желудок скручивает. День памяти. Я забыла. От одной только мысли о возвращении туда я снова чувствую, как подкашиваются ноги.
— Я… Не знаю, смогу ли я, Алья.
— Маринетт, прошел год. Год! Пора уже двигаться дальше.
«Всегда есть решение,
но не обязательно оно будет тем, что нам хотелось бы услышать».
Сумочка возле бедра будто прожигает меня. Я сжимаю кулаки. Не зная, что ответить, я снова направляюсь к выходу из лицея. Воздух. Мне нужен воздух. Алья, к моему величайшему смятению, следует за мной.
— Все на это способны. И ты тоже, Маринетт, я уверена.
Но именно это и является больным местом: я не хочу двигаться дальше.
Не хочу без тебя.
— Эта церемония обращена к каждому из нас. Это возможность начать заново…
Не сейчас! Слишком рано!
— Оставь меня в покое со своими речами, Алья! Не все обладают твоей способностью двигаться вперед, проклятье!
Я в ужасе застываю. Я сказала то, что вовсе не думала. Потеряв терпение, Алья взрывается:
— Думаешь, будто мне легко? Я тоже там была, напоминаю тебе! Согласна, из нас двоих ты пострадала сильнее. Но мы выбрались, и этим надо гордиться. Если бы Ледибаг и Черный Кот были там, они…
— Именно, Алья, они мертвы!
Мой голос разносится по внутреннему двору — пронзительный и ломкий. Я хотела бы промолчать, пройти мимо, как обычно, пережевывать в тишине где-нибудь в другом месте. Но вдруг это кажется мне невозможным. И взгляд Альи, одновременно потрясенный и разъяренный, только разжигает то, что тлеет в душе.
— Мертвы! А если бы они были еще живы, у них не было бы никаких причин гордиться, поверь мне! Ты едва не погибла там, ты и все остальные, и всё из-за них!
Онемев, Алья неосознанно массирует правое плечо. В ее рыжих волосах мелькает едва различимая седая прядь, которая выдает наличие шрамов. Чувство вины сжимает мне горло, и я хрипло продолжаю:
— Открой глаза! Все рассчитывали на них, и они не справились! У них были месяцы, чтобы прижать Бражника и избежать той катастрофы. Но всё, что они смогли — это ухудшить ситуацию!
Алья бледнеет, стиснув кулаки.
— Что ты знаешь об этом?
— Я тоже там была, представь себе! Я видела, как они колебались. Как они позволили решать эмоциям, когда вы все были в смертельной опасности! В Ледибаг нет ничего геройского, ничего!
Не в честь Ледибаг должен быть сегодня праздник. Не она отдала всё, чтобы спасти Париж.
Это ты. Ты, чьим выбором стало уйти вместо меня. И никто этого никогда не узнает.
— Я не могу прийти. Извини, Алья.
Я спускаюсь по лестничному пролету, ведущему к выходу. Алья еще раз окликает меня, но, наконец, отказывается от преследования. Снаружи снова пошел снег, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не застыть в ужасе на крыльце лицея. Слегка дрожащими руками я застегиваю анорак и натягиваю меховой капюшон на глаза, глубоко вдыхаю, прежде чем встретиться лицом к лицу с бесшумным белым ливнем.
«Берегись, Ледибаг. Не вздумай забывать».
Я больше не Ледибаг.
Я больше не Маринетт, идеальная девочка, беззаботная и не отягощенная прошлым. Самое абсурдное во всем этом? То, что я невольно по-прежнему пытаюсь в это верить.
Your heart fits like a key
Into the lock on the wall
I turn it over, I turn it over
But I can’t escape
Твое сердце — будто ключ,
Открывающий дверь этой тюрьмы.
Я поворачиваю его, снова и снова,
Но не могу сбежать.
День -1
— Скажи-ка, девочка моя, тебе нечего мне рассказать, а? Эта «супер важная и сверхсекретная вещь», из-за которой я должна прикрывать тебя до вечера, случайно не связана с Адрианом?
— Э-что-кто-как это?
Йо-йо выскальзывает у меня из рук и со звонким свистом прыгает по паркету. Мой голос, немного более пронзительный, чем обычно, разносится по комнате, в которой Вайзз попросил меня подождать.
— Вовсе нет! П-почему ты меня такое спрашиваешь, Алья?
— Ну… его гувернантка Натали недавно позвонила мне, поскольку представитель класса — ты, девочка моя — не отвечала. Она попросила меня передать информацию: Адриан исчез сегодня утром. Он сбежал. Ты говорила, что у него не очень ладятся дела с отцом, и это объясняет, что он захотел сменить обстановку, как в прошлый раз перед Рождеством. Но я связалась со всем классом, никто не знает, где он — даже Нино. Натали крайне обеспокоена, телефон Адриана недоступен, и это непохоже на него.
Я поспешно подбираю йо-йо и машинально прикрепляю его к бедру.
— Э-э-э… То есть… он заходил в магазин сегодня утром, и…
— Что?!
Как я и боялась, спокойный голос Альи становится взбудораженным.
— Как это «он заходил в магазин»? Когда? Что он тебе сказал?
— Да ничего, совсем ничего!
Я прикрываю глаза и пытаюсь срочно придумать приемлемое объяснение. Сообщить ей, что Адриан хотел пригласить меня в кино — исключено. Счастье еще, что я не разговариваю с Альей лицом к лицу, иначе мой великолепный румянец неминуемо выдал бы меня.
— Он просто хотел купить что-нибудь поесть, он… он выглядел… нормальным?
— …Вот как?
К моему облегчению, Алья не выказывает подозрительности — только разочарование. Я продолжаю увереннее:
— Да… Он сказал, что забыл мобильник дома. Наверняка поэтому Натали не может с ним связаться.
