Привычный теплый кокон обволакивает меня. Все — или почти все — боли исчезают, усталость уменьшается. Я немного дольше, чем необходимо, не открываю глаза, осознавая присутствие Тикки так, как никогда прежде.
…Потому что это в последний раз.
Одна только эта мысль едва не заставляет меня снова заплакать, и я вздрагиваю, по-прежнему заледеневшая изнутри. Я машинально подбираю одеяло с дивана и заворачиваюсь в него. С силой вдыхаю, решительно настроенная отныне взять под контроль эмоции.
Мое внимание привлекает шепот, снаружи вспыхивает зеленый свет. Знакомая фигура спрыгивает с балкона и исчезает. Я подхожу к перилам. Еще темно, и лишенный электричества Париж с этой тусклой луной кажется как никогда спокойным и покинутым.
Черный Кот только что ловко приземлился на заснеженный асфальт внизу. Его костюм на спине под моей сумкой, которую он забрал на автомате, снова стал угольно-черным. Стилизованная бабочка исчезла.
Его ремень нетерпеливо хлещет по икрам, когда он исследует пустынные окрестности. Потом он разворачивается, и его странные глаза с вертикальными зрачками — зеленые, наконец — встречаются с моими. Он вопросительно дергает головой. Я перелезаю через перила, без труда приземляюсь на улочке и спешу догнать его.
Он с отсутствующим видом молча смотрит на меня. Я сжимаю одеяло на плечах и удивленно выдыхаю:
— Что?
— У нас же есть еще время до зари. Да?
— Да, и?
Привычным жестом он складывает шест и прикрепляет его к поясу, а потом протягивает мне руку.
— Значит… Спешить некуда?
Я озадаченно смотрю в ответ, ничего не говоря. Его бездонные глаза сверкают за черной полумаской — тем немного любопытным и почти нереальным светом, свойственным как Плаггу, так и Черному Коту. Он не улыбается, не шутит… И однако я чувствую себя спокойнее. Снова уверенно.
Это он. Это действительно он.
Я вкладываю свою ладонь в его, и это прикосновение одновременно необычно и знакомо. Подбадривающе.
— Лувр всего в нескольких километрах, — говорю я. — И… нет, спешить некуда, Котенок.
Глаза Черного Кота едва заметно благодарно сужаются.
Мы отправляемся пешком, бок о бок.
«With You» – Arend Erasmus (беспрерывно) — https://youtu.be/f2oNjvLT81A
Город безлюден. Тих. Словно застыл во времени, заснул под снегом. Кажется, на каждом углу улицы поджидает воспоминание — о сражении, о победе, или просто эхо дружеского разговора во время наших патрулей, пересыпанного флиртующими шутками и относительно изобретательными каламбурами.
Столько воспоминаний…
Подумать только, я всё забуду. Мастера Фу, Плагга, Вайзза. Акуманизированных и то, как они смогли превзойти себя.
Я забуду Тикки. Все наши с ней мгновения. Все мудрые советы, которые она могла мне дать. Целые недели, месяцы, когда мне казалось, что у меня, наконец, появилась сестра, наперсница.
Я забуду Черного Кота. Наши миссии. Нашу дружбу. Наше… взаимопонимание.
Словно чтобы привести меня в чувство, я спотыкаюсь о кучу обломков, и рука Черного Кота живо сжимается, поддерживая. Я неохотно выныриваю из мечтаний. Мы поднялись вдоль Сены к Лувру, и перед нами расстилается площадь Шатле, украшенная слоем свежего снега, словно чудесным образом избавленная от лихорадки сражения и срочной эвакуации. В центре возвышается Пальмовый фонтан со своим ангелом победы, статуями и сфинксами.
И целое воспоминание пробуждается с ними. Я останавливаюсь, словно пораженная молнией. Черный Кот — тоже, озадаченный, но терпеливый.
Я снова вижу его в тот день, по-прежнему уверенным в себе, но странно тихим. Я снова вижу, как он протянул мне руку с решимостью в сверкающем взгляде. Я еще слышу его тон, одновременно нежный и решительный.
«Я пообещал себе, что скажу, как только снова увижу тебя. Ледибаг, я…»
Я невольно улыбаюсь.
— Значит, уже тогда… ты действительно так думал?
— А?
Я показываю ему на Пальмовый фонтан. Он прищуривается с растерянным видом. И правда, он же не помнит всего, что произошло в тот день.
— День святого Валентина. Миссия Разлучник, — добавляю я. — Твоя… попытка признаться?
Его серьезное лицо, наконец, проясняется, и он даже мечтательно улыбается.
— Уже, да. На самом деле, всегда. С миссии Каменное Сердце это стало для меня очевидным, моя Леди.
Он мягко тянет меня за собой. И слегка театрально вздыхает:
— Но, надо думать, недостаточно очевидным. Ледибаг — моя одноклассница; наверное, это было слишком прекрасно, чтобы быть правдой… Или же я был так одержим мыслью понравиться напарнице, что забыл смотреть вокруг. Однако ты была рядом… совсем рядом.
Его улыбка окрашивается горечью. Я украдкой наблюдаю за ним, одновременно удивленная и заинтригованная, выискивая деталь, ориентир. Под маской не тот хвастливый и импульсивный Черный Кот, которого я знаю, даже если он похож на порой молчаливого и растерянного напарника последних недель. Это и не солнечный доброжелательный Адриан, блиставший в коллеже. Уже некоторое время я открываю его заново.
Благодаря одному только страху, смешанному с отчаянием, во дворе Мастера Фу.
Или откровенности на крышах Парижа после того, как он раскрыл мою личность, когда он говорил мне о собственной тайной личности.
