У него бледная принужденная улыбка. Я стараюсь не обращать внимания на его еще влажные щеки, поскольку он, похоже, стыдится этого, и подхожу к дивану напротив.
— Я передала сообщение всему городу. Я встретила Надью Шамак, она сделает всё возможное, чтобы убедить полицию и армию больше не вмешиваться… Надеюсь, этого будет достаточно.
Адриан молча кивает с полными слез глазами. Помешать властям нападать на Изгнанника в наше отсутствие представлялось нам самым срочным делом. Но Черный Кот был не в том состоянии, чтобы появляться на публике, и, чувствуя, что он хочет остаться наедине с Плаггом, я предпочла улизнуть.
Я сажусь напротив Адриана, не в силах выносить его взгляд дольше нескольких секунд. Мне стыдно это признавать, но мне тоже необходимо было прогуляться. Видеть Адриана таким — это… так необычно. И так выводит из равновесия.
Адриан. Адриан — Черный Кот. Адриан потерял отца. Адриан…
— Ты использовала Чудесное Исцеление… Всё хорошо?
Я мысленно встряхиваюсь. Всё это — слишком, слишком много, чтобы переварить сразу.
— Я хотела вылечить и исправить, что возможно. К-как твои раны? Ты лучше себя чувствуешь?
Он с горькой улыбкой односложно подтверждает. Его рана на голове больше не кровоточит, и, судя по красным марлевым салфеткам, сброшенным кучей в углу, Плагг позаботился о ней до применения Чудесного Исцеления. Голос Адриана стал не таким хриплым, и ему легче говорить. Но отметины на шее — следы глубоко впившихся в плоть пальцев — еще видны. Я отворачиваюсь, меня накрывает новый приступ тошноты. А если бы я пришла на несколько минут позже?
…Несколькими минутами слишком поздно?
— Постой, ты активировала свою силу! Может, Шкатулка восстановилась? Нужно пойти посмотреть!
Надежда оживляет его бледное лицо. Я неохотно качаю головой:
— Я уже была там, когда активировала Чудесное Исцеление. Оно ничего не изменило. Шкатулка… окончательно потеряна.
Его взгляд угасает. Снова стекает слеза, и он стирает ее — на этот раз с достоинством.
— Я всё испортил, моя Леди. Всё — моя вина, — повторяет он. — Прости.
Сжав кулаки, он опускает голову и вздыхает. Я сижу притихшая, растерянная, не зная, что сказать. Тикки, которая до сих пор оставалась с Плаггом в глубине комнаты, садится на низкий столик между нами и вопросительно смотрит на меня. Я беззвучно произношу: «Помоги мне», — но она просто кивает в ожидании. Адриан шмыгает носом, закрыв глаза, не видя наших переглядываний. Когда он подавляет новое рыдание, горло сдавливает, и я резко встаю.
На негнущихся ногах я огибаю столик и сажусь рядом с ним. Нерешительно касаюсь его кулака, стиснутого с такой силой, что он побелел. Некоторое время спустя Адриан расслабляется. Я беру его за руку. Шепчу то, что сама хотела бы услышать, даже зная, что это ничего не изменит:
— Ты тоже сделал всё, что мог.
Еще одно сдавленное рыдание, но ладонь Адриана с благодарностью сжимает мою. Я с трудом сглатываю, глаза жжет. Измотанная необходимостью держаться, я кладу голову ему на плечо и в свою очередь вздыхаю. Мгновение поколебавшись, он приваливается ко мне. В конце концов, я с тяжелым сердцем закрываю глаза.
Лишь минутка… Только одна минутка.
Вначале рыдания Адриана удваиваются. Я ограничиваюсь тем, что молча сжимаю его руку, глажу большим пальцем тыльную сторону его ладони. Я чувствую, как он понемногу расслабляется, успокаивается.
Одновременно я слышу, как Плагг, ворча, копается где-то на кухне. Наконец, он возвращается к Тикки:
— Держи, Sugarcube. Это ведь были твои любимые в Нью-Йорке, да?
Тикки издает хорошо знакомое мне тихое, но радостное щебетание. Когда я приоткрываю глаза, она уже уплетает печенье, покрытое розовой глазурью, под притворно пренебрежительным взглядом Плагга. Я горько улыбаюсь.
Адриан вздрагивает возле моего плеча, потом выпрямляется, его слезы иссякли. Избегая моего взгляда, он подносит мою руку к губам и мягко целует ее. Этот поцелуй не похож на флиртующие поцелуи Черного Кота. Я вижу в нем молчаливую благодарность. Вместо ответа я коротко сжимаю объятие, в горле пересохло.
О, Котенок…
Тогда он хрипло выдыхает:
— Сдаться. Больше ничего не остается, не так ли, Тикки?
Я резко выпрямляюсь, будто лопается окружавший меня пузырь. Тикки откладывает второе пирожное и поворачивается к нам с внимательным взглядом. Адриан, всё еще шмыгая, однако выдерживает ее взгляд, не моргая. Тема серьезная, но со всей очевидностью он уже говорил об этом с Плаггом.
— Изначально Камни Чудес были созданы, чтобы служить каналом энергии Природы и наделить ее сознанием, — мягко объясняет Тикки. — Они поддерживают нас осязаемыми и способными действовать в вашем мире. Теперь, когда Шкатулки больше нет, наши Камни Чудес рискуют постепенно погаснуть… И мы тоже.
— Наши связи с вашим миром рассыплются. Мы можем вернуться в изначальное состояние, — объявляет Плагг. — Возможно, сейчас это лишь вопрос времени.
Адриан резко втягивает воздух. Наши руки сжимаются почти синхронно, и я встревоженно выдыхаю:
— Это значит, что вы… умрете?
