— Если умереть означает исчезнуть из вашего человеческого поля восприятия, — спокойно отвечает Тикки, — тогда да, Маринетт, мы умрем. Но, по правде говоря, мы просто будем существовать иначе. Вне вашей досягаемости и разделенные друг с другом. Независимые, как в незапамятные времена.
Плагг легонько дергает вибриссами и с обеспокоенным видом бормочет:
— Будет как прежде, Sugarcube. Ты выдержишь?
— Да, Kittycat. Всё будет хорошо. Должно.
Она бросает на Плагга успокаивающий взгляд. Снова взяв пирожное, она с отсутствующим видом тихонько грызет его.
— Мы так давно уже сражаемся за людей… Возможно, и для нас настало время уйти. Ты так не думаешь?
Плагг ничего не отвечает, но его зеленые глаза странно блестят, почти приглушенно. В конце концов, он прикрывает глаза и сворачивается в клубок, точно смирившаяся кошка.
— Ты — лучшее, что со мной происходило, Хатна. Мне тяжело представить, как будет без тебя.
— Я знаю, Кранкру, — отвечает Тикки тем же тоном, овеянным нежностью. — Мне тоже тяжело.
Долгое мгновение Тикки смотрит на свое печенье, потом откладывает его, опустив усики.
— Но я видела Фу собственными глазами. На поле битвы я почувствовала, что он испытывает. Я знаю, почему Вайзз пожертвовал собой, и я понимаю его. Когда Фу получит энергию Звезд, у него больше не будет причин сражаться, и Изгнанник должен исчезнуть сам по себе.
Плагг приоткрывает глаз, и они с Тикки обмениваются понимающим взглядом.
— Фу будет, наконец, свободен, — заключает моя квами и поворачивается к нам с Адрианом. — Мы, квами, вернемся в лоно Природы. Пожалуйста, постарайтесь не быть рядом с ним, когда это произойдет.
Я вздрагиваю. Вспоминаю о взрыве, о волне освобожденных квами во время уничтожения Шкатулки. Наверняка Тикки намекает на этот разрушительный выброс энергии.
— Вам будет больно? — дрожащим голосом спрашивает Адриан.
Плагг поднимает на нас немного более оживленный взгляд и напрямик заявляет:
— Возможно? Но как только мы перейдем по ту сторону, у нас уже не будет сознания, так что, честно говоря, я…
Тикки прочищает горло и касается одного из его вибриссов. Плагг ощетинивается, расширив глаза, но, как ни странно, не отодвигается. С глухим звуком, похожим на мурлыканье, он выпрямляется и трется головой о крошечную лапку Тикки. Она с улыбкой бормочет нам:
— Это неважно. И если мы будем знать, что вы живы и невредимы, вне опасности… Переход будет проще пережить.
Горло так сдавило, что только со второй попытки мне удается заговорить:
— А мы? Мы забудем?
— Да, Маринетт. Вы всё забудете. Всё, что может иметь связь с Камнями Чудес.
Адриан съеживается:
— Даже если мы не отказываемся? Даже если Изгнанник получает Камни Чудес без нашего ясно выраженного отказа?
— Камни Чудес будут уничтожены. Мы уйдем, и наша магия — вместе с нами, пацан, — отвечает Плагг. — Всё исчезнет. Это неизбежно.
Адриан не отвечает, вдруг сильно побледнев. Я молча обеспокоенно смотрю на него. Встревоженный Плагг неохотно отлетает от Тикки и зависает в воздухе перед отсутствующим лицом своего Носителя.
— Это ведь к лучшему, а? Вначале ты ведь этого и хотел, пацан…
Но, встретив такое молчание, он понемногу сбавляет тон. Уши прижимаются к голове, вибриссы опускаются.
— …Не так ли?
Голос Плагга становится нерешительным, едва слышным. И вдруг рука Адриана отпускает мою. Он тянется к квами, хватает его, чтобы прижать к сердцу, а потом съеживается, его плечи дрожат. Спустя несколько долгих секунд он начинает рыдать, и это абсолютно душераздирающий звук.
Черная вспышка, свист. Порывом магии Плагг вырывается из отчаянного объятия, и его Носитель сжимается еще сильнее. Прижав уши, со смягчившимся взглядом квами устраивается в волосах Адриана и растерянно шепчет:
— О, пацан… Прекрати, это не настолько ужасно!
Но рыдания Адриана усиливаются, заглушенные руками. Я инстинктивно отодвигаюсь не в состоянии — или не смея? — вмешиваться. На мои плечи падает оделяло, и я тут же сжимаю его на груди, внезапно продрогнув. В этой неизвестной гостиной, открытой всем ветрам, так холодно!
— Т-Тикки?
Она поправляет одеяло у меня на шее, а потом в ожидании зависает передо мной. Я исступленно смотрю на нее со слезами на глазах. Мне не хватает воздуха. Это становится слишком реальным, развивается слишком быстро, я…
Я…
— Значит… Всё конечно? Действительно всё кончено?
Она молча серьезно смотрит на меня, я ни разу еще не видела ее такой. Спустя несколько бесконечных секунд она, наконец, моргает. Склоняется, будто сгибаясь под ставшим слишком тяжелым для ее грузом.
— Да, моя Ледибаг… Думаю, сейчас действительно всё кончено.
Мое сердце вдруг словно останавливается, чтобы больше не биться. На одну ужасную секунду всё во мне застывает. Потом неумолимо наворачиваются слезы. Я рыдаю. Я больше не нахожу слов. Я больше не в состоянии думать. И однако мне так…
…мне так много надо ей сказать!
— Тикки, я… я…
— Ш-ш-ш, моя Ледибаг. Я знаю.
Тикки прижимается к моей щеке, и я накрываю ее дрожащими руками. Я разражаюсь слезами, пока она неустанно, будто лаская, шепчет:
— Я тоже… Я тоже.
— Тикки… Трансформируй меня.
