— Твой отец сказал мне, что в гравюрах он черпал вдохновение для собственных работ. А я испытывала такое облегчение, что он снова позволил тебе покидать особняк, что не захотела нервировать его дальнейшими расспросами. Однако это было…
Когда она наугад открывает Гримуар, что-то проскальзывает между страницами и, звякнув, падает ей на колени. Это крошечный фиолетовый камень в серебряной оправе, окруженный четырьмя тонкими крыльями — хрустально-прозрачными, но местами посеревшими. На камне черная закоптелая трещина, как если бы он побывал в сильном пекле.
Я издаю сдавленный стон. Маринетт выпускает из рук Гримуар, и он тяжело падает обратно в контейнер.
— Нет?!
Между нами вдруг проносится черная вспышка.
— Покажись!
Хлопает маленький взрыв. Камень ударяется в белый потолок и падает на пластиковый пол рядом с кроватью. Плагг прыгает к краю матраса, его вибриссы напряжены и дрожат.
— Я сказал: покажись!
К моему великому изумлению, он говорит теперь на китайском. Его хвост так неистово хлещет воздух, что Кольцо скатывается на покрывало. Здоровый глаз сверкает: он в ярости. Он кричит что-то еще на незнакомом языке, и если тон — яростный, угрожающий — остается прежним, одно слово кажется мне знакомым.
— Нууру!
Мой квами скорее плюется и рычит, чем говорит. Я вдруг вспоминаю, где мы и как сейчас поздно.
— Плагг, нас из-за тебя засекут!
Но он спрыгивает с кровати и кое-как подлетает к неподвижному Камню Чудес.
— Покажись!!!
Он снова ударяет брошь, которая с хрустальным, почти жалобным позвякиванием отлетает до соседней стены. Рыча, вопя неизвестно что на своем иностранном языке, Плагг, обнажив клыки, обрушивается на брошь и энергично трясет ее, как кошка могла бы трясти несчастную добычу. В ответ из нее вылетает короткая лиловая вспышка. Я тяжело вскакиваю с кровати.
— Плагг, стой! Перестань!
Боль в ноге застает меня врасплох, и я падаю, дыхание перехватывает. Прикованная к кровати, Маринетт встревоженно кричит:
— А-Адриан!
Сжав зубы, я доползаю до Плагга. Тот разворачивается на сто восемьдесят градусов и отступает ползком, сжав клыками одно из хрустальных крыльев, таща брошь за собой, его зеленый глаз полыхает яростью.
— Плагг, брось его немедленно!
Прижав уши к голове, он рычит еще сильнее, яростно хлеща хвостом.
— Если бы он сопротивлялся своему Носителю, Тикки была бы еще здесь! — выплевывает он.
— Тихо! Отдай его мне!
Но Плагг вместе с Камнем Чудес забивается в угол. Дрожа от гнева, он колотит фиолетовый камень об пол, снова и снова, не обращая внимания на звон, который тот издает. Хрустальный звук становится нестройным, раздирающим, как будто брошь готова окончательно разбиться.
— Это его вина! Нууру должен объясниться!
— Плагг, отдай мне брошь!
— Плагг! Прекрати немедленно! Иначе… — кричит у меня за спиной Маринетт.
И против всякого ожидания Плагг застывает, распахнув оба глаза, поставив уши торчком. Проследив за его одержимым взглядом, я обнаруживаю, что Маринетт сидит среди сбитых в кучу покрывал, подняв правую руку на уровне лица. На безымянный палец она надела обугленное Кольцо.
— Помнишь свои предупреждения? Насчет того, что твой Камень Чудес в слишком плохом состоянии, чтобы позволить безопасную трансформацию? Продолжай, и скоро мы узнаем, был ли ты прав!
Я вздрагиваю, в горле пересыхает.
— М-Маринетт?! Что ты…
Она бросает на меня резкий и умоляющий взгляд, а потом возвращается к Плаггу. Ее лицо становится жестче.
— Брось эту брошь. Немедленно.
Плагг рычит, однако тише.
— Ты не осмелишься, Носительница. Духу не хватит!
— После Лувра ты еще сомневаешься в этом? — она с вызовом сжимает кулак. — Плагг, трансф…
Плагг тут же выплевывает крыло, которое было у него в пасти, и я слышу, как Камень Чудес, звякнув, падает на пол. Прервавшись, Маринетт бросает на меня настойчивый взгляд, и я кидаюсь вперед, чтобы забрать брошь.
— Нет! — вопит Плагг.
Я хватаю камень — он ледяной, крылья такие легкие и такие хрупкие, что, кажется, того и гляди рассыплются на части под моими пальцами. Вырывается ослепительная вспышка в сопровождении внезапного вихря энергии — знакомая. Я чувствую, как крылья исчезают. С колотящимся сердцем я заставляю себя не закрывать глаза.
В воздухе материализуется фиолетовая бесплотная сфера. Она уплотняется и в итоге принимает форму маленького существа, которое смутно напоминает Тикки, его бархатистая кожа нежного лилового цвета. Его крылья, похожие на крылья бабочки, вздрагивают и распахиваются в воздухе, но одно из них оказывается разорванным, обугленным. С болезненным писком квами падает, не в состоянии держаться на лету. Я протягиваю руку, чтобы поймать его у самого пола.
— Я держу тебя!
Квами не реагирует. В моих ладонях он легче перышка. Задерживая дыхание, я наклоняюсь к нему.
— Н-Нууру?
Он дергается и с трудом выпрямляется, выглядя измотанным. Веки приоткрывают большие молочные глаза, едва видные зрачки, которые, дрожа, осматривают окрестности. Несколько раз он встречается взглядом со мной и Плаггом — который в такие моменты подбирается, злобно рыча, — но, похоже, не видит нас по-настоящему.
— Нууру, так тебя зовут?
