– Нормально, – Алексей поздоровался с ним и с Гастоном. – А вы как?
– Катаемся, да...
Очевидно, капитану было не до подробностей. Получив разрешение идти, Тайсон надел берет, отдал честь, развернулся – и уже присоединился к своим.
– О чем базар?
– Да вот, рассказываю. – Алексей показал винтовочным стволом в сторону полицейских а противоположной стороне дороги. Чернокожие парни, собравшись в кучку, и с любопытством и завистью глазели на прибывших. Потом, пообвыкнув под объективами фото и видеокамер, они начали принимать воинственные позы и скалиться, так что детская непосредственность этих вооруженных людей произвела на журналистов самое благоприятное впечатление.
Ни повозки, ни мертвых тел видно не было – они словно испарились куда-то, оставив после ебя только воспоминания Алексея.
– Уроды.
– Ладно, успокойся. – Сержант повернулся к Махмуду:
– Все на месте?
– В порядке, командир! – Кавказец посмотрел куда-то в черное, жаркое нутро ронированной машины и подмигнул Гастону.
Некоторое время тот с напряженным вниманием прислушивался к незнакомой речи, потом аговорил сам, по-французски. Механик-водитель хотел узнать, когда же они все-таки будут делить добычу. Потому что, хранить чемодан с каждым днем становится все опаснее – слишком приметная вещь. Недаром же, вокруг него заварилась такая каша...
– Что он имеет в виду? – Поднял брови Тайсон.
Оказывается, Гастона сегодня утром вызывали в штаб.
Офицер из "гестапо", как называли в Легионе военную контрразведку, очень подробно, под апись, расспрашивал его о том, как и где их экипаж встретил Тайсона с Алексеем, возвращавшихся из российского посольства. Как подобрал, как вывозил... Не было ли при этом у них каких-либо странных вещей, не говорили ли о чем-нибудь необычном, увиденном во время рейда... Потом контрразведчик зачем-то принялся объяснять, что это необходимо для представления участников боя к медали за храбрость – а в конце концов неожиданно показал легионеру черно-белый, технический фотоснимок того самого чемоданчика.
Разумеется, Гастон сказал, что видит такую штуку впервые. Тогда офицер уточнил, что у её должна быть цепочка, перебитая почти у самого основания. Гастон кивнул... Поняв, что беседа теряет смысл, представитель военной контрразведки взял с легионера обязательство держать язык за зубами и отпустил его обратно в подразделение.
– Цепочка, говоришь... – Сержант обернулся к Махмуду:
– А тебя вызывали?
– Пока нет, – пожал плечами кавказец.
– Почему?
– Не знаю. – Видно было, что он не врет.
Тайсон посмотрел на Алексея:
– Спроси, на какую сумму рассчитывает этот парень?
Выслушав перевод, Гастон задумался. Потом ответил, что его по-прежнему устраивает вадцать пять процентов. Но так, чтобы без обмана.
– Бьен. Хорошо. Скажи ему...
Сержант не закончил фразу, краем глаза уловив предупреждающий жест.
Он увидел группу людей – высокого, плечистого парня с репортерской сумкой, женщину ет тридцати и одного из штабных офицеров. Журналисты были уже в нескольких шагах, и продолжали приближаться, лучась хорошо поставленным профессиональным дружелюбием.
– Мсье? Мадмуазель?
Сопровождающий подождал, пока легионеры представятся, после чего довольно красиво и рамотно описал их вчерашний подвиг в "дипломатическом" квартале.
– О-ля-ля!
Мужчина на очень плохом французском попросил разрешения сделать пару снимков.
Получив согласие, он обошел "танкетку" со всех сторон, выбирая подходящие ракурсы, навел объектив и несколько раз нажал на кнопку фотоаппарата.
Тем временем, его спутница закончила делать пометки в блокноте и с непосредственностью, простительной только детям и женщинам-корреспондентам приблизилась к Тайсону:
– Тату-у?
Она тронула пальчиком место на плече сержанта, где из-под закатанного рукава рубахи инел самый краешек старой татуировки.
– Ну, – смутился сержант.
Видно было, конечно, не все – только нижнюю часть оскаленной тигриной морды и ленту с отической надписью "Эберсвальд".
– Дейче? Алеман? – В общем, никто не нашел ничего удивительного в том, что урналистка приняла Тайсона за немца.
А сам он ещё не сообразил, что ответить, когда над ухом прозвучало уверенное:
– Да нет, русский! Земляк...
– Пардон?
Но мужчина с фотоаппаратом только отмахнулся:
– Брось! Такие наколки я знаю. Их наши ребята делали, которые срочную в Германии лужили. В группе советских войск... Еще до Горбачева. Так?
– Ну, – повторил Тайсон.
– Надо же, своего повстречать... – покачал головой журналист. – Ты откуда?
– А ты?
– Из Москвы. Из нее, родимой.
Не понимающий, о чем идет речь, офицер по связям с прессой еле-еле сохранял на лице редупредительную улыбку. Алексей и Махмуд старались держаться в сторонке, Гастон вообще растаял в люке, а дама поглядывала на собеседников с любопытством, ожидая продолжения.
Впрочем, его не последовало.
Густой, жаркий воздух пробило гудком, и сопровождающий вежливо, но твердо предложил орреспондентам немедленно пройти в автобус.
– Ну, бывайте, ребята! – попрощался мужчина.
Тайсон пожал протянутую руку и кивнул:
– Бон вояж... Счастливого пути.
– Может, ещё увидимся.
