Тайсон задал вопрос по-французски: все ли в порядке? Механик-водитель сразу же понял, о чем идет речь, подмигнул и заверил, что нет никаких проблем. Потом он в свою очередь поинтересовался, где тут поблизости туалет.
– Да пусть здесь – вон, в сторонке.
– Нет, ему, так сказать, по-серьезному. Гран пардон!
Алексей подумал и предположил, что соответствующее заведение непременно должно быть зале ожидания для пассажиров. Благодарный француз сказал "мерси" – и довольной рысцой побежал в указанном направлении.
– Культур-мультур! – Захохотал Махмуд.
– Правильно делает парень. А то ведь засрем тут все снизу доверху.
– Все равно улетать, – напомнил Алексею сержант.
Гастон уже поравнялся с военно-розыскными овчарками и их инструкторами, когда на ерриторию международного аэропорта прилетел первый снаряд.
Это произошло внезапно – скорее всего, ничей слух просто не выделил нарастающий свист из привычного уже шума и скрежета эвакуации. Асфальт перед входом в зал ожидания вздыбился, полыхнул языками огня, а потом разметал по сторонам и людей, и предметы, оказавшиеся поблизости. Проезжавший мимо джип оторвало от земли, пару раз крутануло в воздухе и колесами вверх припечатало к взлетно-посадочной полосе – так, что легионеры, сидевшие в нем, наверное не успели понять, что же с ними произошло.
А через несколько секунд осколки, обрывки и какие-то жуткие, окровавленные лохмотья посыпались под ноги Тайсону и его парням.
– Ложись! – заорал кто-то по-французски.
– Рассредоточиться!
– Вторая рота! – Паники не было, и замешательство продолжалось недолго – значительно еньше, чем прошло времени до следующего снаряда.
Теперь уже нарастающий свист рассеченного воздуха слышали все.
Алексей против воли вжал голову в плечи, подобрал колени и зажмурился. Впоследствии выяснилось, что обстрел международного аэропорта вела одна-единственная 152-мм самоходная артиллерийская установка, захваченная мятежниками вместе с отступающим боевым расчетом.
Но тогда этого ещё никто не знал и было очень страшно. Тем более, что вторым попаданием сдвинуло с места огромный военно-транспортный самолет: энергия взрыва разворотила ему правый бок, скинула бронемашину, поднимавшуюся по аппарели, но почему-то не воспламенила авиационное топливо.
Слава Богу, подумал Алексей, всего четверть часа назад в воздух поднялся борт, нагруженный боеприпасами и всякой химической гадостью...
Посмотрев снизу вверх, он увидел закладывающий крутой вираж вертолет очевидно, экипаж успел засечь позиции невидимого с земли противника и решил атаковать, не дожидаясь прикрытия.
– Молодцы, ребята!
Будто ответом ему прозвучала многократно повторенная команда, и Алексей вместе со воей ротой двинулся в указанном направлении. Обернувшись, он увидел, что на краю летного поля раскручиваются лопасти ещё у двух вертолетов огневой поддержки. Кто-то, очевидно, уже занимался ранеными и убитыми, но разглядеть происходящее перед залом ожидания не удалось.
Пронзительно, на высокой ноте скулила собака...
Следовало отдать должное профессионализму офицерского состава легионеров быстро и грамотно рассредоточили по территории аэропорта, техника укрыла часть из них броней, а те, кому положено, выдвинулись на периметры аэропорта для отражения возможной атаки.
Так что, третий, последний снаряд причинил вред только зданию, угодив в середину контрольно-диспетчерской вышки. Высокая башня из белого кирпича, стилизованная под минарет, надломилась почти пополам – и осыпала все вокруг каменной пылью.
У Алексея от грохота заложило уши, так что он не сразу откликнулся на собственное имя.
– Ке? – Переспросил он. – Ву дит?
– Можно по-русски.
Рядом с ним стоял Тайсон, только что побывавший у сержан-шефа:
– Гастона ранили. Тяжело. Я сказал, что ты его заменишь.
– Механиком?
– Водителем. Не надолго. Понял?
Обоим приятелям было ясно, о чем идет речь. И почему не следует подпускать никого из осторонних к опасному боевому трофею. Тем более, такой случай...
– Давай, по-быстрому!
– Есть. – Алексей отдал честь, развернулся и побежал в сторону Махмуда, который с ревогой и недоумением вертел головой возле осиротевшей "танкетки".
Вертолета, который первым лег на боевой курс, видно не было. Но, судя по характерной оссыпи ракетно-пушечных ударов, его экипаж уже вовсю работал по цели.
Легионер, которого все называли Гастоном, медленно разлепил веки.
Попробовал шевельнуть головой . Застонал.
Кто-то поинтересовался, может ли он говорить. Гастон ответил – и потерял сознание.
Когда через минуту раненый снова пришел в себя, тот же голос повторил вопрос.
На сей раз легионеру удалось отогнать расплывчатые светлые пятна перед глазами. Вместо их в поле зрения, очень близко, оказалось мужское лицо. Волосы на пробор, аккуратно подстриженные усы... Человек был знаком и опасен – это Гастон понял сразу же, и только потом вспомнил, где они встречались.
Военная контрразведка. "Гестапо".
Тогда он сумел удержать язык за зубами. А сейчас? Почему его опять допрашивают?
